Детектив, смартфон и шифер - Валерий Гусев

Под внимательными взглядами Алешка скинул рюкзачок и достал из него свой вклад: чипсы, орешки, сок. И поставил рюкзачок рядом с сумкой Вадьки.

– Садись, – сказал тот. – Мы сегодня гуляем. – Он поднял стакан с соком: – За добычу, братья-разбойники.

Все захохотали, как дураки. А громче всех Свисток. Как самый глупый.

Алешке тоже налили сок в чумазый стакан.

– Садись, новенький. Привыкай к красивой жизни.

И опять все заржали. Веселые ребята.

– Серый, – сказал Вадька, – сгоняй в магаз за добавкой. – Он взял со стола старенький кошелек, раскрыл, достал деньги.

– Где ж вы его подобрали? – спросил Алешка. – На помойке?

– У Серого в портках! – засмеялся Вадик раньше всех.

Серый, в спортивных брюках с красными лампасами, уже торопливо выскочил за дверь.

– У него карман в штанах с секретом. Дырка в нем. Что туда положит, то в штанину скатывается. И болтается внизу. Не сразу найдешь.

Вот куда бабулькин кошелек-то делся. Эх, Никишов, никакого оперативного опыта!

Серый с дыркой в кармане вернулся быстро, опорожнил пластиковый пакет.

– Гуляем дальше! – сказал Вадик.

Алешка выпил еще стакан сока, повозился со своим рюкзачком, отодвинув сумку Вадика, и встал.

– Мне пора, – сказал он. – Крышкин ждет.

И в этот момент где-то невдалеке раздался заливистый свист. И почти сразу в дверь кто-то условно постучал.

– Кто?

– Свои, – густо пробасило снаружи.

Алешка сразу узнал этот голос.

Вошел Жилин, оглядел всех, привыкая к полумраку.

– Вадька, гони всех! За мной следят! – И вдруг остановил свой жесткий взгляд на Алешке. – Где-то я тебя, малец, видел.

– На стенде, – сказал Алешка не дрогнувшим голосом. – «Их разыскивает полиция».

Все засмеялись, но как-то неуверенно.

Жилин шагнул вперед, еще пригляделся.

– Постой-ка. – Узнал, вспомнил. – Сынок полицейский! И батя где-то поблизости. Подойди, не бойся.

– А я и не боюсь, – сказал Алешка. – Это ты бойся.

В левой руке у него был рюкзачок, а в правой… револьвер Шерлока Холмса, большой и тяжелый.

Жилин замер. Он хорошо помнил, как Алешка стреляет из рогатки. А тут не рогатка, тут боевое оружие. В руках пацана. А ну как нажмет на крючок!

И нажал. Грохот в железной коробке оглушил всех. А больше всех – Жилина. Он отпрянул в сторону и «топнул головой в стену», как сказал Алешка.

Пока все ошалело замерли, он юркой мышкой шмыгнул за дверь, захлопнул ее и задвинул засов.

– Бежим! – сказала Танька. – Скорее!

– А что теперь спешить? – Алешка спрятал револьвер, достал из рюкзачка здоровенный ржавый замок. Когда-то давно мы запирали им дверь нашего фургончика, и Лешка разыскал его в кладовке.

Алешка дважды повернул в замке ключ и сунул его в карман.

– И что они там? – Танька кивнула на дверь.

– Ничего особенного. Носами моргают и ушами пол топчут.

Внутри раздались гулкие удары в дверь. Наверное, чурбаком колотили.

– А похоже, – согласилась Танька.

– Отвори, гаденыш! – раздался басовитый рев. – Я тебя из-под земли достану.

– Я очень сильно испугался, бамбино.

Алешка достал мобильник и набрал номер участкового:

– Гражданин лейтенант, Оболенский-младший беспокоит. Тут, в старой будке за оврагом, сидят под замком грабители стариков и старушек. И еще один, который в розыске. Забирайте их поскорее, а то мне уроки пора делать. Конец связи.

Полицейский наряд прибыл довольно быстро. Из машины высыпали вооруженные люди.

– Ну-ка, в сторонку, – сказал участковый Таньке и Алешке. – Подальше, подальше. Давай-ка ключ.

Дверь отперли.

– Так, – сказал старший наряда, – выходим по одному, с вещами.

Покорно выходили по одному, щурясь после полумрака, забирались в машину. Когда выходил Вадик, Алешка что-то шепнул участковому. Тот подошел к Вадику, снял с его плеча сумку.

– Ваша сумочка? Придется сдать.

– Не заныкайте только, – нахально ответил Вадик.

Но когда участковый раскрыл сумку и достал из нее… волчью маску, он вдруг замахал (руками) и завизжал:

– Это не мое! Я вообще не при делах! Это они все!

– Разберемся. Следуйте в машину.

Старший наряда заглянул в будку:

– Жилин, долго тебя ждать?

И на Жилина сразу надели наручники. Увидев Алешку, он прошипел:

– Ну я тебя, малец, достану!

– Когда ты меня достанешь, – с достоинством ответил Алешка, – на мне уже будет полицейская форма. С погонами и кобурой. Чао!

Полицейские обыскали будку, «изъяли вещдоки» в виде огрызков и объедков, а также кошелек, который так и валялся на столе. Закрыли дверь и крепко заперли.

– Заварить надо будет, – сказал участковый и сделал пометку в своем рабочем блокноте.

В общем, задержанных доставили в отделение, начали с ними работать. Ну, с Жилиным все ясно. Вадик попробовал отвертеться и все свалить на своих дружков, даже братика не пожалел. Да его-то что жалеть, ему по-малолетству все равно ничего не будет. Но Свистку стало обидно. Оно и к лучшему – может, что-то поймет.

Пригласили в отделение потерпевшую старушку, она свой кошелек, конечно, опознала.

Вот примерно так и закончилась эта история, где все здорово перепуталось. Тут и кражи, тут и грабеж, и мошенничество. А все потому, что нельзя быть честным только отчасти. Стоит лишь на шаг изменить самому себе, как уже не остановиться. А еще мне кажется, нечестность заразительна как болезнь. И у кого нет от нее «прививки» с детства, тот и дальше пойдет кривой дорогой и других за собой потянет.

Танька ведь почти сразу заподозрила Чашкина, но никак не хотела в это поверить. Он ей очень нравился как преподаватель. И она не могла соединить в своем уме и в своем сердце умного педагога и глупого жулика.

«Галдарейка» Чашкиных в Москве совсем зачахла. А Тиграну очень хотелось, как он говорил, стать на две ноги. И не где-нибудь, а обязательно в какой-нибудь Европе, на берегу какого-нибудь моря. Для того он все это и затеял. Таскал ребячьи работы из училища, выдавал их то за ранние рисунки знаменитостей, то за «творения» какого-то придуманного пацана, но все у него не ладилось. А может, не так уж ему всего этого и хотелось. Может, ему вполне нравилось преподавать в лицее и делать из юных дарований настоящих художников. Но уж очень мечтала его любимая Ираида о «красивой жизни». О вилле на море с апельсинами под окном, о яхте с белыми парусами, о заграничном колледже для Левушки…