Большая книга летних приключений - Эдуард Веркин

Тоску я узнаю просто так. Просто так, ни запаха, ни походки мне не нужно. Это странно. Когда она приближается, у меня начинает зверски чесаться в носу, и я чихаю. Три раза. Это тоже необычно. Обычно я чихаю раз, ну, редко два, но стоит где-нибудь поблизости оказаться Тоске, как бац, пожалуйста, точно три раза.

Недавно это, кстати, появилось, раньше я не чихал, раньше у меня с носоглоткой проблем не наблюдалось. А теперь вот так. «Синдром Тоски». Что это за синдром? Ответа у меня нет. Видимо, что-то аллергическое. Многие от собак чихают, другие от шиншилл, я от Тоски. Забавно. Чрезвычайно забавно.

– Чрезвычайно забавно, – сказал я и, чихнув третий раз, вытер нос.

Секунду спустя в дверь позвонили.

Ах, да, людей можно опознать по звонку в дверь. Приличные люди звонят прилично, скупо, раз пальчиком – и позвонили. А всякие остальные по-дебильному звонят. Когда ко мне приходит в гости Буханкин, я его всегда опознаю стопроцентно – он звонит так, что я с дивана сваливаюсь. Кретински звонит. Психически – будто тут за углом приземлилась летающая тарелка и только один Буханкин ее увидел, успел сфотографировать и теперь спешит передать землянам дружеское инопланетное послание. И начать хочет с меня.

Кстати, каждый год в одной только Франции от разрыва сердца при дебильном звонке в дверь погибает до тысячи человек. Так что если я помру, то в смерти моей прошу винить Буханкина.

Или взять Жмуркина. Этот звонит деловито. Вот можно ли в дверь позвонить деловито? Можно. Так деловито-деловито, что сразу понимаешь – на нью-йоркской бирже обвал. Акции падают в цене, можно сделать целое состояние на разнице курсов. А поэтому я должен срочно одолжить Жмуркину пятьсот рублей. Из этих пятисот рублей всего за две недели вознесется сверкающее из стекла и бетона здание экономической империи Жмуркина, а пятьсот рублей он мне отдаст быстро – в течение всего трех месяцев...

Ну и так далее. Иногда я думаю, кто хуже – Жмуркин или Буханкин, и отвечаю легко и просто – оба хуже.

Но сейчас звонила Тоска. Вкрадчивый загадочный звонок плюс троекратное чихание – точно Тоска.

Я встал, вышел в прихожую, открыл дверь.

Тоска. Какая тоска. Сегодня она бодренько так выглядела, наверное, кофе с утра три чашки выдула. И наряжена была. Так, простенько, но со вкусиком. Пиджачок такой, белая рубашка... Блузка, кажется, такая рубашка называется. Идиотское слово.

Куда, интересно, вырядилась?

– Привет, Куропяткин, – сказала Тоска. – Дрыхнешь?

– Ну...

– Одиннадцать часов, а ты все дрыхнешь! Просыпайся!

– Привет и тебе, Антонина, – ответил я. – Чем порадуешь?

– В смысле?

– В смысле, что ты никогда не заходишь просто так, в шашки поиграть. Ты заходишь только в двух случаях – или когда тебе что-то нужно, или когда тебе очень сильно что-то нужно.

– А ты бы хотел, чтобы я заходила еще и просто так? – сосредоточила лицо Тоска.

– Да нет, не надо, это я так, к слову...

– Мне на самом деле от тебя кое-что нужно. – Тоска сосредоточила лицо еще сильнее.

Надо было отпустить обязательную шутку, и я ее, конечно, отпустил.

– Не, Антонина, – сказал я, – на поросячьи бега я с тобой не пойду.

– Куда? – Тоска оторопела.

– На поросячьи бега. Цирк приехал, на рыночной площади обосновался, по утрам у них поросячьи бега, даже с тотализатором. Все ходят. Буханкин выиграл вчера четыреста рублей, поставил на Наф-Нафа. Но я, знаешь ли, против такого надругательства над свиньями, к тому же тотализатор разлагает душу, это все знают.

– Да нет, я не на поросячьи бега, – помотала головой Тоска. – Я на американцев...

– Вместо поросят побегут американцы?! – перебил я. – Это же еще круче! Спартакиада идиотов с участием американцев!

– Американские школьники...

– Восхитительно! – Я очнулся от дневного оцепенения. – Спартакиада идиотов с участием американских школьников! Лучше аттракциона не придумаешь! В программе – забег в арахисовом масле! Поедание брусничного пирога! Реслинг в грязи! Конкурс на самую большую...

– Хватит! – Тоска начала обижаться. – Я тебя серьезно попросить хочу, а ты все с шуточками! Пойдешь со мной к американцам?

– А сама что, боишься? Боишься, что какой-нибудь Бен или Рон разобьет твое слабое сердце? А меня берешь для того, чтобы подметать осколки?

– Ты пойдешь или нет?!

– Нет, конечно, – фыркнул я. – Во-первых, я патриот. И как всякий нормальный патриот, я должен не любить американцев. Не любить американцев – это хороший тон, это просто долг каждого... Во-вторых, я американцев в кино много раз видел, они тупые и все время пердят. В-третьих...

– Ясно, – Тоска развернулась и направилась к двери. – Хватит. С тобой все понятно...

Кажется, она на меня обиделась. Наверное, я перегнул палку. С этими американцами. Но она сама виновата... Стоп. В чем виновата? В том, что с утра у меня мизантропическое настроение?

Мне стало немножко стыдно, поэтому я догнал Тоску и сказал:

– Да ладно, Тонь, я пошутил. Ты что, шуток не понимаешь? Пойду, конечно, когда еще настоящего американца вживую увидишь? Говорят, война с ними скоро случится. И тогда мы сойдемся с ними, с этими простыми американскими парнями, в жестокой кинжальной схватке где-нибудь в районе Оклахомы...

– Куропяткин, хватит гнать, – обиженно поморщилась Тоска. – Они позавчера приехали, скоро обратно уезжают...

– А ты и не знала! – сокрушился я.

– Опять?!

– Все-все, больше не буду.

– Собирайся, Куропяткин, я тебя внизу подожду.

Она ушла.

Я стал собираться. Что лучше надеть? Как обрядиться? Надо что-нибудь такое, чтобы эти пожиратели гамбургеров увидели и вздрогнули. Поперхнулись чтобы. Шляпа. Я достал свою кожаную шляпу. Она оказалась мала. А зеленые очки – верные зеленые очки ни за что не хотели лезть на нос...

Что-то я вырос за последнее время. Может, костюм? Мать недавно купила мне костюм, такой строгий, хороший... Не, в костюме не то будет. Если я надену костюм, америкосы подумают, что это им знак уважения. Да и на самом деле, они что, делегация какая, что ли?

Тогда свитер. Такой, а-ля Хемингуэй... Вряд ли американцы знают, кто такой Хемингуэй, они же тупые, они же своей истории не знают. Да и жарко. Да и глупо – летом – и в свитере. Хотя, судя по фильмам, у них там летом все в свитерах ходят, а зимой без шапки. Тут кино недавно американское видел, как вампиры выжрали целый поселок на Аляске под покровом полярной ночи – так там все герои скачут без шапок! И это на Аляске, за полярным кругом!

В конце концов я плюнул. Какая мне разница, что обо мне подумают американцы? Пусть думают, что хотят, мне все равно. Оделся как обычно. Да и вообще, они ничего не подумают. Они только о себе умеют думать...