Большой город - Кристиан Маккей Хайдикер

ЛИСЫ ДОЛГО И медленно обходили Город по краю.

Они шли полем, усеянным мусором, а потом оказались в коротком тоннеле, что пролегал под дорогой. Они балансировали на скользких стальных балках, уложенных поперёк занозистых досок, а потом подошли к мосту, испещрённому голубиным помётом. Мост выгибался дугой над грязной, усыпанной листьями рекой, от которой веяло дикой жимолостью.

– Куда мы идём? – спросил О-370.

– Уже пришли, – ответила Ласка.

Они помогли Джулепу спуститься с насыпи к реке. В тени моста кверху дном лежал грузовик. Белую краску изъела ржавчина, а четыре спущенных колеса безвредно торчали в небо. Передняя часть была целиком разбита, а бока разрисованы голубыми символами.

– Что там написано? – спросил О-370, когда они шагали по вязкой слякоти берега.

– Это молочный фургон, – ответила Ласка. – Люди, когда вырастают, не перестают пить молоко. И берут его из бутылок, а не из сосков.

Джулеп ехидно прыснул:

– Люди такие с-странные.

– Береги лапы, – предупредила Ласка и, толкнув носом, открыла двойную дверь позади фургона. Дверь возмущённо заскрежетала.

Джулеп запрыгнул внутрь, разлёгся на пороге и мгновенно уснул. О-370 пришлось через него переступить.

Всё вокруг показалось О-370 смазанной тенью, но вскоре глаза привыкли. Стены изнутри были серебристые, как туман. Пол – крыша фургона – как попало уставлен деревянными ящиками. Воздух пропах молочным дыханием новорождённого лисёныша. И всюду разбросаны бутылки – разбитые и запечатанные.

– Я уж думала, вы мусор какой-то тащите, – проговорила Дасти.

Она высунула нос из пещеры, сложенной из ящиков, и внимательно смотрела на Джулепа. От путешествия тряпичные полосы на нём покрылись грязью и листьями.

– Дасти, послушай, – начала Ласка, – Джулеп жив. Олео его спас.

Дасти вышла из своей ящичной пещеры и обнюхала окровавленные тряпичные полосы на Джулепе. Он не пошевелился.

– Он ранен, – сказала она без всякого чувства. – Видимо, скоро умрёт.

Ласка расхныкалась.

«Неужто правда?» – подумал О-370. Неужто он всё делал зря?

– Олео можно остаться? – спросила Ласка.

Дасти уставилась на О-370. Он даже не мог взглянуть ей в глаза – боялся: вдруг увидит, что он спасал Джулепа только затем, чтобы Дасти не дала пропасть ему самому.

– Кажется, у меня нет выбора, – ответила Дасти. – Он ведь знает теперь, где Молочный Фургон.

Она вышла через заднюю дверь и ускользнула в ночь.

Ласка помогла Джулепу подняться на лапы и устроиться в углу на тонком слое соломы, колючей, как опавшие иголки в лесу. Не успела его голова коснуться соломы, как он снова захрапел.

О-370 оглядел Молочный Фургон, подыскивая место для сна.

– Эй, Олео!

Он повернулся к Ласке:

– Чего?

– Спасибо.

Он кивнул, и внутри что-то коротко отозвалось теплом обогревателя.

Он обнюхал один из ящиков и, ткнув носом, перевернул на бок. Он шагнул в ящик, трижды повернулся кругом, убеждаясь, что не придётся лежать на занозах, потом свернулся в клубок и накрылся хвостом. Звёздный свет проливался сквозь щель в неплотно закрытых дверях и сквозь решётчатый бок ящика. Это, конечно, не ячеистый уют его проволочной норы, но ничего, сойдёт.

О-370 опустил морду на лапы, глубоко вздохнул и стал ждать, когда сон унесёт его прочь из этого места. Где-то вдалеке рокотал Город. Его звуки всё ещё вибрировали в усах. Его смог всё ещё покрывал шубку.

Он никогда себе даже не представлял, что проживать историю будет так страшно. Что все раны окажутся глубже. Все кошмары хитрее. А до смерти всегда будет ровно одна ошибка. Истории, догадался О-370, происходят не потому, что тебе так хочется. И вообще, похоже на то, что они происходят, когда ты меньше всего к ним готов.