Моя сестра Джоди - Жаклин Уилсон

– Харли не странный, – сказала я.

– Нет, странный, – возразила Джоди.

– Я думала, они окажутся… – Мама пошевелила пальцами, пытаясь подобрать подходящее слово, чтобы описать воспитанных, похожих на ангелочков детей в чистеньких школьных формах и с хорошо поставленными, как у дикторов, голосами. – … а это какие-то букашки не от мира сего, а в довесок к ним Харли-каланча. С рукавами до локтей.

– Харли не виноват, что он такой высокий, – сказала я.

– Он не высокий, Перл, – возразила Джоди. – Он ненормальный, чудовищно длинный гигант.

– Заткнись, – сказала я.

– Перл, нельзя так говорить, это очень грубо. И вообще я не понимаю, о чем вы спорите. Он действительно странно выглядит, – заметила мама.

– И ты тоже заткнись, – сказала я.

– Перл! – ошеломленно ахнула мама.

Джоди захлопала в ладоши и рассмеялась.

Мама велела ей тоже замолчать, но сделала это без обычного напора. Она прикусила нижнюю губу и принялась оглядываться по сторонам. Потеребила ветхие полоски обоев.

– Натворили вы дел, девочки, – мама немного помолчала и добавила: – Похоже, я и сама тоже дел натворила. Возможно, нам лучше было остаться на старом месте. Все пошло как-то кувырком. Я думала, что переезд всем нам пойдет на пользу, что мои девочки получат шанс стать настоящими леди, – но смотрите, что получается! Вы уже сорвались с катушек. Даже ты, Перл! Подумать только, ты сказала мне, чтобы я заткнулась!

– Прости, мама, – сказала я.

– Перл просто расстроилась из-за того, что ты насмехаешься над ее Харли, – вставила Джоди.

– Харли не мой, – пылко возразила я.

– Тогда почему ты покраснела? Он твой бойфренд!

– Прекрати дразнить ее, Джоди. Что за глупости? Даже тебе еще рано иметь бойфренда, а уж нашей Перл и подавно, – мама по очереди посмотрела на нас с Джоди и спросила: – Так что вы думаете? Мы совершили ошибку, приехав сюда?

– Конечно, нет, – сказала я. – Здесь классно.

– Ты в самом деле так думаешь, Перл? – спросила мама. – Умница ты моя. Ведь я хотела, чтобы у тебя появился шанс, которого у меня самой никогда не было. Это действительно хорошая школа, где тебя научат правильно говорить и вести себя, чтобы ты никогда-никогда не сказала впредь своей матери «Заткнись!».

– Я скажу «заткнись», – сказала Джоди. – Прости мама, но у тебя две дочери, если ты помнишь.

– О да, я помню, и одна из них постоянно мотает мне нервы, – сказала мама и потянула Джоди за ее яркий конский хвост. – Ну а ты что скажешь, Джоди? Ты счастлива здесь?

Джоди нахмурилась, затем пожала плечами.

– Смешно, – безразлично сказала она. – Ну ладно. Можем мы дальше обдирать обои?

– Если станете делать это по правилам. Нужно ободрать их все, до последнего кусочка. Для этого обои следует намочить, а затем отдирать от стен скребком. А я попрошу папу, чтобы он быстренько покрыл потом стены слоем эмульсионной краски.

– Нет, мы сами покрасим стены, – сказала Джоди. – Ну мам, ну пожалуйста.

– Посмотрим, – сказала мама. – Сначала обдерите обои. Сейчас на этот хаос смотреть невозможно.

– Мы все сделаем, мама, обещаю, – сказала я.

Обдирать обои было труднее, чем казалось на первый взгляд. Джоди это занятие довольно быстро надоело, и она рухнула на свою кровать и принялась болтать ногами, рассматривая под разными углами свои высокие каблуки. Мне тоже хотелось плюхнуться на кровать, но я упорно продолжала обдирать обои. Я надеялась найти под ними еще какие-нибудь следы, оставленные жившей здесь до нас маленькой посудомойкой – царапины от ее ногтей на штукатурке, карандашные черточки, которыми отмечают рост, маленькое нацарапанное на стене сердечко с инициалами самой девушки или ее возлюбленного – но ничего не нашла. Придется все выдумывать самой. И я начала рассказывать Джоди историю посудомойки, но сестра, зевнув, прервала меня:

– Все твои истории слишком уж детские, Жемчужинка. Давай лучше я тебе расскажу.

История, которую начала придумывать Джоди, мне совершенно не нравилась. Там повариха обращалась с маленькой посудомойкой все более и более грубо, дубасила ее по спине деревянной ложкой, лупила по рукам половником и даже колотила по голове сковородкой…

– …пока в один прекрасный день терпение посудомойки по имени Кассия не лопнуло. Тогда она подкралась к старой карге кухарке сзади и задушила ее тесемками собственного фартука, а затем положила в громадный котел и сварила. И все целых две недели хлебали суп из кухарки, нахваливая его и утирая лоснящиеся от жира губы.

– Нет, они не ели этот суп, – запротестовала я. – Почему твои истории всегда такие жуткие, Джоди? Люди в них всегда совершают всякие гадости и злые поступки. Тебе обязательно нужно все испортить.

– Ладно, – сказала Джоди, садясь на кровати. – Я больше никогда ничего не стану тебе рассказывать.

У меня похолодело в животе.

– Я не это имела в виду, – поспешно заверила я.

– Это, – ответила Джоди, вставая на ноги. – И вообще я по-любому устала. Увидимся.

И она пошла к двери, мурлыча себе под нос какой-то мотивчик.

– Джоди! Ты куда? Эй, ты не можешь уйти. Мы обещали маме, что закончим обдирать обои, – сказала я.

– Это ты обещала закончить. Вот и заканчивай, – ответила Джоди. – А у меня есть занятия поинтереснее.

– Но так нечестно! Ты не можешь бросить меня.

– Могу, еще как могу, – сказала Джоди. Она помахала мне рукой и вышла за дверь.

– Вернись! – крикнула я. – Не делай этого. Ты же знаешь, мне очень нравятся твои истории. Джоди! Джоди, ну пожалуйста!

Я подождала, слушая, как гулко колотится мое сердце. Я надеялась услышать в коридоре цокот каблуков, ждала, что Джоди вот-вот вернется. Думала, что все это шутка, что сейчас откроется дверь и в нее с хохотом ввалится моя сестра.

Дверь не открылась. Джоди не вернулась.