Запретный камень - Тони Эбботт

– Надеюсь, кварталы маленькие. Нам всем поспать не мешает, – заметил Даррел.

Бекка смотрела на мокрые от дождя улицы.

– Сон. Кажется, я слышала это слово. Хочется закутаться в одеяло и носа оттуда не высовывать.

Планшет загружался. Лили вдруг поняла, что подруга тоже растеряна, нервничает и переживает, как и они все, и что сейчас самое время сказать ей примерно то же – «Пожалуйста, успокойся!». И плевать, что Бекка никогда не психует и не совершает глупостей. Ну и что? Бекка есть Бекка. Всегда спокойная, задумчивая. На ее месте Лили не могла представить никого другого. С другой стороны Даррел…

– Подвинься-ка! – Лили толкнула его локтем.

– Ого! У тебя там что, кинжал?

– Нет. Но как раз им я и занимаюсь. Мог бы помочь.

Лили прокручивала на экране картинки со старинными кинжалами и короткими мечами, пока наконец ей не попался дуэльный клинок с волнистым лезвием, похожий на тот, который Вейд с отцом украдкой передавали друг другу.

– Похоже на дуэльный кинжал. Помните, в кино: у тех, кто дерется на шпагах, есть еще кинжал, которым защищаются от ударов шпаги противника. Похож, мне кажется.

Вейд тихо, чтобы никто не слышал, сказал:

– Надеюсь, нам не придется его использовать в этих же целях.

– Драться никто не будет! – вмешался отец.

– Зачем дядя Генри прятал его в подземном тайнике, в склепе? – шепотом спросил Даррел. – При чем тут Коперник? Он же астроном. Математик. Занимался цифрами и звездами. И ни с кем не дрался.

Бекка нагнулась к подруге:

– Лили, поищи что-то о происхождении таких кинжалов. Может, даже найдешь и об инициалах «А.М.».

– Слушаюсь, мэм.

– Папа, как ты думаешь, он мог принадлежать Копернику? – спросил Вейд. – Может, это вообще страшная ценность?

Роальд Каплан задумчиво гладил бородку.

– Мы слишком мало знаем, чтобы строить предположения.

«Прямо как учитель на уроке», – подумала Лили. Трамвай подполз к очередной остановке. Несколько человек вышли. Наверное, отправились домой спать. Спать… когда же они бу…

Отвлекла Бекка:

– Думаю, некоторые подсказки нужны лишь для того, чтобы вывести на следующие подсказки. А настоящая тайна – она может оказаться какой угодно – и вовсе не в кинжале. Логично? Дядя Генри ставил задачки, которые не так просто решить. Электронное письмо, ключ к шифру на звездной карте, который он оставил ни много ни мало шесть лет назад, то, что фрау Мюнх написала нам в пыли, склеп, гномон – это все коды и неполные ключи, места, каламбуры, цитаты, головоломки с цифрами. Если головоломки достаточно сложны, то решить их можно лишь при наличии ключа-подсказки. Кто знает, вдруг кинжал – ключ к следующему шагу, а тайна, до которой нужно дойти, еще очень-преочень далеко.

Пальцы Лили замерли над экраном. Она повернулась к подруге.

– Бекка Мур, это самая длинная речь, какую я вообще когда-либо слышала от тебя!

– У меня такое чувство, что мы в самом начале пути, – вспыхнула Бекка.

Все могло быть именно так, но это-то Лили и не нравилось. Просто поиск ключей может быстро надоесть: хочется добраться до сути. Но с другой стороны, у нее – Лили – есть все шансы блеснуть. Она, как никто другой, умеет находить любую информацию в Сети, как бы ее ни прятали. А значит – она незаменима.

Роальд сказал:

– Возможно, ты права, Бекка. Если тайна Генриха так серьезна, он предусмотрел не один уровень защиты и хорошо спрятал ее. А всякие ребусы он всегда любил. Вот и кинжал – может статься – очередная головоломка. Ребус.

Даррел весь напрягся. Лили просто видела, как вертятся у него в мозгу шестеренки, чтобы побыстрее выдать очередную шуточку в духе «ребус сел в троллейбус». Но Даррел только покачал головой – так ничего и не придумалось.

– Что такое «ребус»? – спросил он.

– Предмет на картинке, который означает то, чем не является на самом деле. Значение связано с названием изображения, со звучанием этого названия или другими способами, – объяснил Роальд.

Вейд нахмурился:

– В смысле, картинка, на которой написана цифра «7» и рядом буква «я», означает слово «семья»?

– Именно. У кинжала есть острие, а значит, его можно воспринимать как указатель. Или название кинжала что-нибудь значит – определенное место, допустим. Или это ключ.

– Или все вместе, – вмешалась Бекка, достала из рюкзака книгу и раскрыла ее. – Вот смотрите. Здесь есть сноски внизу страницы. Иногда их обозначают не цифрами, а значками. Звездочками, например. Встречается даже знак параграфа. – Бекка показала несколько страниц, где примечания внизу страницы сопровождались разными значками:

– А вот здесь вытянутый крестик, очень похожий на кинжал.

Вейд потянулся к книге.

– Символы в тексте ведут к сноскам внизу страницы. Выходит, острие кинжала указывает на какой-нибудь предмет, или человека, или место.

«Как ссылки», сообразила Лили и принялась переходить от одной к другой, пока не обнаружила фотографию с клинком, очень похожим на тот, что они нашли.

– Внимание! – шепнула она. – Такой тип кинжала называется пунь… пуньяль болоньезе.

– Свинья в майонезе? – ляпнул Даррел в надежде на удачную шутку.

Но никто не засмеялся – всех уже интересовало то, что нашла она, Лили.

– Болонский кинжал. Страна происхождения – Италия.

– Забавно, – сказал Роальд, глядя мимо детей на проплывающие за окном улицы. – Я знаю одного человека в Болонье.

– В статье говорится, что такие кинжалы впервые стали использовать дуэлянты в Болонье в местах под названием сале д’арми – «салонах для сражений», если дословно. То есть в фехтовальных училищах. Несколько из них до сих пор сохранились. Самый знаменитый преподаватель тех времен… ага, вот – Ахилл Мароццо.

Бекка хлопнула в ладоши:

– Инициалы на ручке: «А.М.».

– На рукояти, Бекка, на рукояти, – поправил ее Даррел. – Неужели ты не читала «Хоббита»?

– Это про коротышек с волосатыми ногами? – уточнила Лили.

– Погоди! Ты читала «Хоббита»?

– Ну так, случайно. – Ответ сразил Даррела наповал. – Так вот. Наш А.М. был мастером фехтования и жил с 1484 года по 1553.

– Примерно в одно время с Коперником. Они могли быть знакомы. Коперник ездил в Италию, – заметила Бекка.