Столичная штучка - Галина Гордиенко

Рита хрипловато рассмеялась и спросила:

– Вы что, душу мою пишите?

– Почти, – серьезно отозвался Анатолий Федорович.

Рита раздраженно посмотрела на него и убежала. Она и сама не знала, какая она. И, если честно, не хотела знать!

Зачем? Ей и так хорошо.

Сегодня после купания Рита поднималась по бесконечной лестнице и невольно думала о троюродной сестре. И об изменениях в ней.

Леська стала странной. Погасшей. Все делала по дому, как обычно, но… Огонь в ней исчез.

Она автоматически копалась в саду, пропалывая или поливая свои грядки. Готовила обеды. Просматривала кулинарные книги в поисках чего-нибудь экзотического для праздничного стола. А потом надолго исчезала из дома.

Рита лишь вчера случайно это отметила. Просто так получилось: Леська убежала до обеда, а вернулась после ужина. И есть не стала. Сразу легла в постель. А когда Рита попыталась расспросить ее, сделала вид, что уже спит.

Рита пожала плечами: подумаешь! Разыгрывает «местечковую» трагедию. Прямо Джульетта керченская! Еще немного, начнет яд себе подыскивать. Мол, жизнь не жизнь без милого.

Дурочка!

Рита озабоченно нахмурилась: вчера Анатолий Федорович осторожно поинтересовался у нее, что происходит с Лесей. Якобы внучка никогда не смотрелась такой несчастной. Мол, не поссорились ли они? И почему Даня перестал заходить? Машенька с Дашенькой почти каждый день здесь, а Даня словно забыл к ним дорогу.

Рита вскинулась: она-то при чем? И клятвенно заверила Анатолия Федоровича, что с Лесей не ссорилась.

Вот еще! Ссориться с ней!

И все-таки проницательный взгляд старика смущал девушку. Рита вчера даже не стала задерживаться у картины. Как только Анатолий Федорович отпустил ее, она сразу же убежала в дом. А потом уехала к Дане.

Выходя к такси, она удивленно отметила, что старик все еще стоит у мольберта. «Что-то долго сегодня, – весело подумала Рита, ныряя в машину. – Может, наконец-то решил закончить? Без моего душевного стриптиза?»

Рита неторопливо шла к дому и улыбалась, уж очень хороша утренняя Керчь. Солнце пока стояло невысоко, длинные тени от деревьев сохраняли прохладу. Пронзительно пахло близким морем и цветущей ленкоранской акацией. Рита тронула пушистую гроздь: никогда она не видела ничего подобного.

Высокие деревья чем-то напоминали экзотические зонтики. Макушку словно ровно подстригли. Она казалась плоской и розовой от цветов – странных, пахучих, собранных в один пучок тонких ярких нитей. Опав, они валялись под ногами на серых плитках тротуара, их горьковатый запах кружил голову.

Рита звонко рассмеялась от полноты чувств и открыла калитку. Прислушалась к знакомым голосам на кухне и снисходительно хмыкнула: сони! Только встали, и Керчь их встретит жарой, солнце уже начинало ощутимо припекать.

Рита зевнула, вдруг захотелось лечь. Она проскользнула в свою комнату, упала на диван и подумала, что никогда не забудет этого лета. Никогда!

Мокрый купальник раздражал, и Рита неохотно встала. И только сейчас заметила: Леси нет на месте, а ее постель аккуратно заправлена.

* * *

Леся бежала в гору, и мелкие камешки больно жалили пальцы ног. Мелькнула мысль о кроссовках и тут же исчезла: Лесе было все равно.

Сердце колотилось где-то у горла, сухой и уже теплый ветер резал глаза, колючие травы царапали голые колени. Задыхаясь и держась за бок, Леся упала рядом с седым, ушедшим в рыжую землю камнем, и закрыла глаза: ей не хотелось жить.

Она не знала, сколько пролежала неподвижно – час или два. Может, она задремала?

…Последние ночи Леся почти не спала. Прислушивалась к сонному дыханию троюродной сестры и думала о своем. А утром притворялась спящей и терпеливо ждала, пока Рита уйдет.

По счастью, Рита не обращала на нее внимания. Как и всегда, в общем-то. И мама слишком уставала к вечеру, чтобы заметить состояние дочери. Лишь дедушка тревожил Лесю. Она постоянно ловила на себе его проницательный и сочувственный взгляд.

Чтобы успокоить старика, Леся начинала рассказывать за столом дурацкие анекдоты, бородатые и замшелые. Рита вежливо приподнимала брови, а мама рассеянно улыбалась.

Лесе не хотелось отвечать на вопросы дедушки. Она и сама не знала ответов. Понимала только одно: Богдана больше рядом нет. И не будет. Никогда.

Леся стала бояться моря. Оно притягивало магнитом и не желало отпускать. Вчера вечером Леся едва добралась до берега. Заплыла так далеко, что береговая линия превратилась в тонкую полосу, а потом ее скрыла ночь.

Леся осталась совершенно одна. Над ней вздымалось темное небо, низкие южные звезды почти падали в море, и она плыла по лунной дорожке, мечтая раствориться в горьковатой, соленой воде и исчезнуть. Тогда все закончится. Сердце прекратит болеть, короткие летние ночи не будут казаться бесконечными, и ее перестанет мучить единственная мысль – почему?

Пусть она некрасивая, пусть. Пусть Даня полюбил Риту, у сестры так сияют глаза, что и слепой заметил бы. Но почему они не могут остаться друзьями? Почему Даня видеть ее не хочет? Рита звонит Дане каждый день – она и не скрывает это от Леси – а он ни разу не захотел сказать ей просто «привет»? Неужели она такая пустая и никчемная, что абсолютно перестала интересовать Богдана?

«Наверное, так оно и есть, – горестно думала Леся и радовалась, что морские волны слизывают с ее щек слезы, не замечая их. – Ритка взрослая, яркая, уверенная в себе, а я…»

В эти минуты казалось, что жизнь не имеет смысла. Все изменилось в ней, в Лесе, когда ушел Богдан. И мир вокруг изменился. Стал огромным, пустым и равнодушным.

Только море по-прежнему радовалось девочке. Льнуло к ногам, ласкаясь как щенок, и принимало в свои объятия как мать. И вода в нем соленая словно Лесины слезы.

Она сейчас вся состоит из них. Из слез. Только при людях сдерживается. Тогда слезы сушат глаза, и они горят, будто песка в них надуло.

«Мы с тобой одной крови, – шептала Леся морю. – Ты и я».

Где-то рядом прошел корабль, Лесю закачало на волнах, и она безразлично проводила взглядом островок света. До нее доносились чьи-то голоса, смех, веселая музыка. Маленький ребенок закричал: «Мама!» – и Леся вздрогнула.

Вдруг вспомнился дом, мама и дедушка. Что с ними будет, если она, Леся, не вернется сегодня домой? Мама до сих пор не пришла в себя после смерти папы, у нее постоянно скачет давление, и больное сердце. А дедушка стар, хоть и бодрится изо всех сил. Он прошел войну, сидел семь лет в тюрьме по глупой анонимке в сталинские времена – из-за трофейного пистолета – мальчишка! – а теперь считал себя опорой их маленькой семьи и не позволял себе распускаться. Он потерял сына, но у него есть она, Леся. Дедушка тысячи раз говорил, что только ради нее коптит небо…

Леся зажмурилась, до того ей стало стыдно. Как она могла? Забыть о них! Думать только о себе! Эгоистка. Самая настоящая эгоистка.