В самый темный час - Питер Леранжис

«Реина Мендес. 37 лет. Адрес: 144-36 Стейнвэй-плейс, Астория. Дочь – Пилар, пятиклассница, отличается в математике и химии, по результатам стандартного теста штата Нью-Йорк направлена на математическую программу повышенной сложности».

– Доброе утро, Реина, – поздоровался он, протягивая охраннице фальшивое удостоверение. Делать удостоверение пришлось второпях, так что вышло не очень четко. – Ну как дочка? Сдала математику?

Охранница удивленно уставилась на него.

Иан срочно включил улыбку пятого уровня: абсолютная неотразимость. Реина мельком взглянула на поддельное удостоверение.

– Девяносто семь из ста, – гордо ответила она. – Спасибо, что спросили, мистер… эээ… Кабра.

– Браво расцветающему гению! – промолвил Иан. – Настоящее образование начинается дома, я это всегда говорю. Как и настоящая привлекательность.

– Кому и знать, как не вам, сэр, – откликнулась охранница.

«Уж я-то знаю побольше, чем ты думаешь!»

Иан легкой походкой вошел в вестибюль. Доступ к базе данных Кэхиллов имеет свои преимущества. Например – записи из личных дел любого служащего ООН. Иан мог бы назвать Реине дату ее операции по удалению аппендикса, перечислить продукты, купленные ей за последний поход в бакалею, а заодно поведать, что она несколько раз обращалась к врачу, чтобы избавиться от дурного запаха от ног.

Но на сегодня ему надо было всего лишь попасть внутрь.

Мальчик поднялся на второй этаж, а там уже двинулся на шум: безошибочно узнаваемый гул воодушевленного волнения, напряженное возбуждение, ощущаемое даже из лифта. Справа, из двери огромной аудитории, выплескивалась толпа. Люди всех возрастов и национальностей боролись за местечко внутри, за возможность послушать доклад.

– Простите… пожалуйста, посторонитесь…

Иан заскользил сквозь толпу.

Лицо Изабеллы глядело на собравшихся с двух огромных экранов на стенах. Иан с трудом узнал родную мать.

Все дело в улыбке.

Она сияла. Лучилась. Заливала весь зал теплом. Иана эта улыбка потрясла до глубины души – ведь родных детей Изабель такими нежностями отнюдь не баловала. Разве что после какого-нибудь удачного отравления или воровства в особо крупных размерах.

Изабель стояла за кафедрой в центре сцены. Из зала к ней тянулся целый лес микрофонов. За спиной у нее, на другом экране, вспыхнуло, вызвав шквал аплодисментов и восторженных воплей, новое изображение. Иан уже видел его на вебсайте «Айдворквандерс». Тонущий в буйной растительности аванпост в джунглях Южной Америки. Счастливый малыш с бананом в руке, а вокруг многонациональная толпа молодых сотрудников.

– Познакомьтесь с нашим милым крошкой Карлосом, – сладко проворковала Изабель. – Когда он пришел на нашу аргентинскую базу в Сьерра-де-Кордова, то был похож скорее на дикого зверька, чем на ребенка. Не более тридцати фунтов веса, в обносках, жалобно скулящий. А поглядите на него теперь! За несколько месяцев Карлос превратился в жизнерадостного и энергичного мальчугана! Он читает детские книжки на двух языках и умеет пользоваться Интернетом. А последние его слова перед отходом ко сну…

Она умолкла, видео на экране сменилось новым: Карлос в пижамке, со щербатой улыбкой во весь рот – и держится за руку Изабель.

– Спасибо-спасибо-спасибо! – выкрикнул он радостно.

Женщина сбоку от Иана разразилась слезами. Люди вскочили на ноги, неистово аплодируя. Послышались выкрики: «Кабра! Кабра!» – и скоро уже весь зал дружно скандировал.

– Прошу вас… не надо… это все не моя заслуга… – Изабель скромно качала головой, словно не помня себя от смущения. – Это наше общее дело. Наша миссия… стремление сотен душ – помочь миллионам!

Те немногие, кто еще оставался сидеть, вскочили и присоединились к буре аплодисментов. Вздумай сейчас ООН составлять список кандидатов на причисление к лику святых, Изабель Кабра стояла бы там первой.

Иан поглубже засунул руки в карманы и прикусил язык, чтобы не закричать.

Презентация закончилась. Народ выстроился в длинную очередь, чтобы обменяться Изабель хоть парой слов. Некоторые матери взяли с собой детей. Почти все присутствующие держали в руках недавно вышедшую книгу Изабель «Внимая листу банана: Спасем мир, по душе за раз».

Иан пристроился в хвост очереди. Казалось, ждать пришлось несколько часов, но вот наконец он очутился перед матерью. Глаза их встретились – впервые после брошенной два года назад перчатки.

– Иан, дорогой. Я ждала тебя.

Мальчик так и взвился. Гнев, потрясение и тоска схлестнулись у него в душе, стирая, уничтожая друг друга. Он с трудом обрел дар речи.

– Ты ждала меня?

– Ну да. Это был только вопрос времени – когда наконец ты уйдешь от тех… людей. – Изабелл избегала фамилии Кэхилл, точно чумы. – Итак, Иан, хочешь что-нибудь спросить? Или пришел к нам волонтером, решил приносить хоть кому-нибудь пользу?

– Пришел немного поболтать, мамочка, – с натянутой улыбкой произнес Иан. – Про твои отпускные планы. На всякий случай, а то вдруг ты задумываешь очередную поездку к дивной заводи под Нью-Йорком. Знаешь, фабрику ДеОсси можешь из планов вычеркивать. Хотя, конечно, оставшаяся там воронка наверняка привлекает внимание публики.