В самый темный час - Питер Леранжис

Лупа в ракетке… Лубаб Рахетке.

«Великолепно!»

Пока такси мчалось мимо кладбища к городу, Аттикус не переставал восхищаться. Не астрономический намек, не игра в слова, а просто созвучие!

– Неправильно как-то это все, – проговорил Джейк. – По-моему, это какая-то ошибка. Совпадение.

– В жизни очень редко случаются совпадения, – отозвалась Эми.

Джейк нахмурился.

– Ну спасибо, мисс Мудрость Мира.

Водитель оживленно разговаривал по мобильнику, машину швыряло из стороны в сторону. Наконец автомобиль резко затормозил перед маленьким строением с зашторенными окнами.

– Мой босс звонил, – пояснил водитель. – К нему кто-то обратился – мол, ищет двух американских подростков. Вот он и спрашивал, как вас звать-то. Я ему ответил, что у меня тут подростков не двое, а сразу четверо, и повесил трубку.

– Это означает: «Я вас не выдал, так и вы на чаевые не поскупитесь», – пробормотал Джейк.

Аттикус выпрыгнул из машины, не дожидаясь, пока Эми расплатится.

– Идемте, Артур… Джулиус… Леонард!

Дэн чуть не выпал из такси от смеха.

– Чего-чего?

Аттикус дождался, пока Эми с Джейком тоже вылезут.

– Балда! Так звали братьев Маркс. Это я, чтобы скрыть наши настоящие имена. А то вдруг ему звонили из Интерпола.

– Хорошие у тебя инстинкты, – похвалила Эми.

– Совершенно согласен, Джулиус, – подхватил Дэн.

Джейк направился к двери сто тридцать седьмого дома.

– Вы все совершенно ненормальные!

Он громко постучал. Номер сто тридцать семь оказался ветхой неухоженной лавчонкой, втиснутой между двумя более современными офисными зданиями. На заржавевшем электрическом проводе висел полуоторванный звонок, а над дверью свисала выцветшая, написанная от руки вывеска.

Послышалось медленное шарканье. Дверь чуть-чуть приотворилась. Из образовавшейся узкой щели на незваных гостей уставилась пара воспаленных, покрасневших глаз.

– Кто там? – спросил женский голос.

– Вы Лубаб Рахетке? – осведомился Джейк.

Лицо исчезло, звякнула цепочка, и дверь отворилась.

Наружу хлынула струя затхлого воздуха. Аттикус осторожно вошел в крохотную темную комнатенку. В полумраке виднелись лампы с бахромчатыми абажурами, кривобокие комоды, выцветшие ковры и тикающие часы в деревянных футлярах. На всем этом лежал толстый слой пыли.

– Лавка на втором этаже, – пробурчала старуха, направляясь к скрипучей лестнице. – Ступайте. Только Рухана не разбудите.

Аттикус прикинул, что у нее за акцент. Литовский, а может, финский. Или эстонский. Он шагнул вслед за Джейком и Эми вверх по лестнице, но обернулся, выискивая взглядом Дэна.

Тот стоял посреди гостиной, весь бледный. Дыхание вылетало у него из груди с жутким свистом.

– Задыхаюсь… астма…

Эми вихрем развернулась к брату.

– Ему нельзя тут оставаться!

– Я выведу его на улицу. – Аттикус сбежал вниз. – А ты оставайся. Присмотри за моим братцем.

Он вытолкал друга за дверь, на тротуар. Дэн, задыхаясь, вытащил ингалятор и два раза брызнул себе в горло.

– Прости. Давно не прихватывало. Мне сейчас лучше пройтись.

Аттикус взял его за руку и повел по улице Кук-сарай. Здесь, в тени зданий, в воздухе еще сохранялся намек на утреннюю прохладу. Аттикусу нравилась пустынная сухость Самарканда. Она словно бы обостряла и подчеркивала каждый запах, так что прогулка по городской улице превращалась в путешествие по роще благоуханных можжевельников и коричных деревьев.