Побег - Кэтрин Ласки

Табун шел все дальше и дальше. Эстреллу вел аромат далеких трав и мысленный образ маленькой лошадки, бегущей по бескрайнему лугу. Лошади прошли уже очень много, но Эстрелла не знала, сколько им еще предстоит пройти. Мысли бывали тревожными, но хорошо уже и то, что они больше ни разу не встречались с дикими горными кошками. Впрочем, попадались и другие звери – те, кого лошади никогда в жизни не видели и которые ни разу не видели их. Встречаясь с этими незнакомцами, лошади на всякий случай держались подальше, а если было возможно – обходили стороной.

Вскоре они научились следовать за горными козлами – существами, чем-то напоминавшими овец, но с громадными и острыми рогами. Эти животные безошибочно находили удобные горные тропы и выводили табун к неплохим пастбищам. Пусть эта трава не сочная и сладкая, но это была пища. Однажды утром, когда лошади паслись на очередной такой лужайке среди скал, на них буквально обрушился ураган их старых знакомых – оранжевых бабочек.

Эстрелла радостно вскинулась:

– Это они! Они вернулись!

Она подошла ближе к невысокому кустику молочая, на котором сидели сразу три бабочки, и осторожно осмотрела его. На листьях снизу она заметила продолговатые белые зернышки и как-то сразу поняла, что он имеют отношение к бабочкам. Эстрелла обратилась с вопросом к Эсперо:

– Эти белые точки – они же принадлежат бабочкам, верно?

– Думаю, да. Я видел такие же в Старом Свете. Это их яички, они откладывают их, как и птицы. А ты смышленая лошадка!

Эстрелла была рада и горда его похвалой. Эсперо редко кого-то хвалил. Он не был сентиментален.

– Эсперо, ты думаешь, я теперь немного знаю о…

Она не договорила, потому что уши Эсперо встали торчком, а ноздри раздулись. Порыв ветра принес новый запах, и бабочки здесь были ни при чем.

– Что это, Эсперо? Ты знаешь этот запах?

– Олени! – сказал Эсперо. По спине его вдруг пробежала крупная дрожь. – Где есть олени – рядом ищи человека. Люди охотятся на оленей.

Анжела удивленно подняла на жеребца кроткие глаза.

– Но, Эсперо, люди же не охотятся на лошадей!

Жеребец недовольно тряхнул гривой и горько ответил:

– Нет, Анжела. Он на нас не охотятся. Они нас ловят и используют.

Лошади так и не учуяли запаха людей, а также больших кошек или других охотников. Впрочем, они все равно нервничали, когда встретились с оленями. Их было трое, и Эстреллу совершенно очаровали красота и грация, с которыми они двигались, кстати – совершенно бесшумно. Олени были любопытны, но не агрессивны. Самым любопытным оказался детеныш – совсем крошечный, меньше новорожденного жеребенка. Он смело сделал несколько шажков к Селесто и Вердаду и смешно потянул воздух крошечным носиком.

Табун пребывал в растерянности. Старшие лошади видели оленей в Старом Свете, но эти животные были совсем другими. Они были гораздо меньше размером и совсем не так пугливы. Они тоже никогда не видели лошадей, но когда олень-самец заговорил, лошади его поняли. Его речь не очень сильно отличалась от языка оленей Старого Света. Вероятно, все парнокопытные на свете говорят примерно одинаково.

– Вы мои братья? Мои большие-большие братья? – спросил тем временем смелый олененок у Селесто. Речь его была более плавной, в ней было больше гортанных и носовых звуков.

– Ну… я так не думаю, – вежливо ответил Селесто.

– Как ты смешно говоришь! – воскликнул олененок. – Это потому что ты такой большой?

– Ты тоже смешно говоришь. Это потому что ты такой маленький?

Олени и лошади переглянулись – и рассмеялись. После этого беседа пошла легче.

– Кто вы? Большие олени? – спросил олень-самец.

– Мы лошади, мы пришли издалека! – отвечал Вердад.

– Мы никогда еще не видели существ, так похожих на нас и все же других, – олень склонил голову набок, разглядывая лошадей.

Селесто тем временем осторожно шагнул вперед и потянулся к малышу носом, чтобы обнюхать его. Олененок попятился, и его мать рассмеялась.

– Ну что же ты? Мы ведь делаем точно так же, когда встречаем что-то новое. Давай спросим нового друга, как его зовут и кто он?

– Я молодой жеребец, Селесто. Недавно был жеребенком, – ответил Селесто.

– А наши малолетки называются оленята.

Вердад пригляделся к олененку и вдруг спросил:

– У тебя стеклянные глаза, как у нашего Селесто?

– Нет, просто я слепой. Но погляди! Я могу делать все, что делают остальные оленята! – с этими словами он помчался вокруг матери, смешно вскидывая голенастые ножки, а потом остановился и на несколько секунд поднялся на дыбы. – Видишь? Я даже могу стоять на задних ногах, только не очень долго.

Олененок продолжал бегать и резвиться, легкий, словно комочек пуха на тонких ножках. Эстрелла заметила, что маленькие копытца раздвоены – это позволяло оленям лучше удерживать равновесие и быть гораздо подвижнее.

Тем временем олениха сказала:

– Я думаю, он поэтому такой любопытный. Хочет знать все на свете, а увидеть не может. И он быстро учится, – она нежно облизала мордочку олененка.

Олень-самец величественно склонил голову, увенчанную кустистыми рогами, перед Эстреллой.

– Мы приветствуем вас. Вы не едите мяса, вы такие же, как мы. В здешних землях много травы, есть, где пастись. У нас растет и острая трава, и бизонья трава, а чуть дальше лежат заливные луга, – говоря это, олень указывал в разные стороны своими рогами.

– Нет ли у вас здесь сладких трав? – спросила Эстрелла.

– Сладкие травы… Да, мне кажется, я слышал о них, но они растут дальше, далеко на севере. Отсюда до них долгий путь. Здешняя трава тоже очень хороша. Может, и не вся она такая мягкая и сочная, как бизонья или голубая, но…

Олененок нетерпеливо подпрыгнул на месте и перебил отца:

– Может быть, вы – Те, Кто Был Раньше?

– Те, Кто Был Раньше? – переспросила Эстрелла.

Олениха повернулась к ней.

– Я не могу толком объяснить. Это… тайна. Те, Кто Был Раньше – не олени и не лошади. И у них две ноги, не четыре.

Эстрелла почувствовала, как по холке пробежал холодок. Неужели олениха говорит… о людях?