Под знаком розы и креста - Владимир Кузьмин

Степан ожидал меня в подворотне дома, где раньше проживал Валентин Пискарев. Не один. С Васькой, судя по всему. А то к кому он мог бы обратиться с просьбой организовать посещение чердака, если к дворнику обращаться желания у нас обоих не возникло? Оба только что явились с уроков из реального училища и гимназии – по наличию за спинами все тех же ранцев было ясно, что домой они не заглядывали. Поскольку я и сама шла прямиком из гимназии – хорошо хоть ранца у меня не было – то мне стало смешно: сыскная бригада из учеников! Василий со Степаном увеличивали комический эффект и своим сходством. Одного роста, оба в шинелях и фуражках, вся разница, что у Степана они черные, а у Васьки темно-синие. В тени арки и не заметишь сразу эту разницу. У обоих кокарды с фуражек сняты, а ремни вывернуты так, чтобы буквы на бляхах нельзя было прочесть, случись с ними какая ни на есть неприятность, связанная с нарушениями устава. А в том, что они его нарушали каждодневно и не по одному разу, я нисколько не сомневалась. Приятели что-то живо, но негромко обсуждали и моего прихода не заметили.

– Здравствуйте, двое из ларца – одинаковы с лица, – поздоровалась я. – Хотя лица у вас как раз разные.

Лицо Василия мне удалось разглядеть, лишь когда он обернулся на мое приветствие.

– Здрасьте вам, – промямлил он.

Я протянула ему руку, он неуверенно подал свою. Рукопожатие с моей стороны получилось в меру сильным. Чтобы дать понять – не кисейная барышня перед тобой, друг Василий, а особа вполне самостоятельная. Похоже, Васька это оценил.

– Сразу на чердак пойдем? – спросил он.

– Пойдем, – согласилась я. – Надеюсь, вы туда без меня не слазали, не затоптали все?

– Не-а, – помотал головой Степан. – Вот ежели бы вы не объявились в скором времени, то полезли бы. Но топтать не стали бы. Мы с соображением к этому отнеслись бы.

– Ну и молодцы. Василий – вас ведь Василий зовут? – скажите, а случись вам допоздна задержаться, а дворника звать неохота, как вы домой проберетесь?

– Так через чердак и проберусь, – чуть нехотя, видно, опасаясь доверять мне мальчишеские тайны, ответил он. – Только это тоже не для каждого путь. Тут не забояться нужно на крышу по стене влезть, пусть и по лестнице. Да и до лестницы не всякий взрослый допрыгнет, она ж не от земли начинается. Ну и если про ночь говорить, так нужно еще по темному чердаку пробраться, куда нужно, и шишек не насобирать.

– А где та лестница, что на крышу ведет?

– Показать?

– Хорошо бы, но после. А пока давайте на чердак глянем.

Мы вошли во двор, встретили дворника, сидящего на скамеечке возле одного из парадных. Метла пристроена рядышком в полной боевой готовности.

– Здравствуйте, господа, – поздоровался он.

– Это к нам, – вместо ответа буркнул Васька, но вежливо открыл для меня дверь.

Мы вошли в подъезд. Ничего особенного, довольно чисто, хотя давно не крашено.

– Эти двери на улицу по ночам запирают?

– Не, не запирают. Там замок врезан, так жильцы вечно ключи теряют, дворник не набегается отворять. Вот и перестали запирать.

Василий забухал башмаками впереди, ведя нас за собой. Площадки на этажах, куда выходили двери квартир, были довольно просторны, но не настолько, чтобы в них было возможным затаиться. Четвертый этаж ничем от всех прочих не отличался.

– Вот тут убийство было, – ткнул пальцем в одну из дверей Василий.

– А вы там проживаете? – кивнула я на дверь напротив.

– Там. А чердак выше.

– Я догадалась, что не ниже.

Нам пришлось подняться на еще один лестничный марш и выйти на последнюю из площадок. На сей раз с одной-единственной дверью из досок, видимо, толстых, да еще и обитых по краям и крест-накрест железными полосами. Замочная скважина как раз находилась в середине такой железной полосы. Прямо над ней были четыре отверстия от винтов. Такие же были на стене рядом с дверью.

– Это у нас раньше дужки для навесного замка были, – объяснил Васька, увидев, что я разглядываю. Мне и самой это было понятно, но я благодарно закивала. – Дворник все ругался, что мальчишки его легко открывают и на чердак лазают, так взяли и врезали другой замок.

– И что, перестали мальчишки лазить? – спросила я, заглянув ему в глаза.

– Почти перестали.

– Ну а те, кто не перестал, как попадают? Замок вроде не самый простой, гвоздем его не открыть.

– Гвоздем и открывают, только не простым.

– Золотым, что ли? – не удержался от вопроса Степан.

– Не, золото слишком мягкое, – серьезно ответил Васька, – гвоздь должен быть стальным.

– Ладно, Василий, слушать ваши разъяснения про гвозди, конечно, увлекательно, но вы вроде обещали нас на чердак провести?

– Обещался, было дело, – согласился Василий.

Тут он извлек из кармана тот самый непростой гвоздь, на который намекал. Большой гвоздь, вершка в два с половиной длины. Его острый край был загнут под прямым углом и расплющен, а с противоположной стороны гвоздь был изогнут колечком. Получался вполне удобный ключ. А правильнее сказать, отмычка.

– Подождите секунду, – попросила я и пальцами провела вокруг замочной скважины. – Все, можно открывать.

Васька ловко вставил отмычку в замок, повернул, внутри замка мягко и негромко щелкнуло, дверь отворилась.

– Много еще таких умельцев в доме? – спросила я, приоткрыв дверь и первым делом пощупав вокруг замочной скважины с той стороны.

– Двое, у остальных не получается.

– А сколько сюда вашего брата ходит? Да вы не заставляйте из себя каждое слово вытягивать, я, уж будьте уверены, никому не проговорюсь, а сама только для дела спрашиваю. Нужно же найти убийцу вашего соседа.

– Так ведь нашли.

– Я ж тебе сказывал, что не того, кого надо, нашли, – встрял Степан.

– Да я понял, я вот другого понять не могу, как вы-то собираетесь настоящего убийцу сыскать?

– А вот с вашей помощью, уважаемый Василий, и сыщем. Только вы мне не ответили, сколько здесь вас собирается и как часто?

– Человек пять-шесть. А как часто? Когда как, то раз в неделю, то по несколько раз.

– После убийства были?

– Вчерась и были. А до того нет.

– Замок вы смазывали недавно?