Большая книга ужасов. Millennium - Ирина Щеглова

Они сидели на сухих иголках под елками. С широких лап стекали последние капли дождя. Лужицы весело булькали, хлюпали и чавкали, принимая жизнерадостную капель.

Томочка икала. Кузя гладила ее по плечу, но непроизвольная судорога все сотрясала и сотрясала тело Миленькой.

Мальчишки по-деловому оголились по пояс, выжали свои футболки и рубашки, и теперь подставляли солнцу сутулые спины и тощие плечи. Юрка грыз соломинку. Гвардейцы вырывали друг у друга уже заметно потрепанный зеленый стебелек, совали заостренные листья в рот.

– Что вы, как коровы, ботву какую-то жуете, – одернула их Алена.

– Прикольная такая… кисленькая.

Кривой лениво отобрал у гвардейцев гладкий стебелек и понюхал его. Подумал было гаркнуть на одного из двух оставшихся приспешников, но не стал ничего делать. После совершенных подвигов он был благодушен. Мир спасать ему понравилось. Он готов был и дальше побеждать драконов.

– Крапива? – Алена издалека посмотрела на перепачканные зеленью руки Кривого, на зубчатые листики на мятом стебельке.

– Мы тебе уже показывали. Она у нас в лагере растет. Попробуй, нервы успокаивает.

– Мне сейчас совсем упокоиться не хватает.

Алена сунула кусочек листика в рот, вдумчиво пожевала. Горечь неприятной кляксой расплылась по языку, связала горло.

– Что за гадость! – сплюнула она, вдохнула, чтобы прогнать неприятный вкус. Но холодок только усилил противный вкус.

– Хватит ерундой страдать! – стукнула она по рукам Юрку, заставляя выбросить растение. – Голодны – делайте себе еще бутерброды.

– Нет бутербродов, – вздохнул физрук.

Он сидел над рюкзаком. На мокрой траве были разложены белые ошметки – все, что осталось от хлеба.

– Значит, ешьте колбасу, – разозлилась Алена. – Прямо от батона и откусывайте.

С чего вдруг в ней проснулась такая ярость? Все живы, все здоровы, ничего страшного не случилось и не случится.

«Ик», – возразила ей Томочка.

Алена покосилась на Матвея. Он снова демонстрировал свои безукоризненные мышцы – майка сушилась на его плече. Вожатый поймал ее взгляд и довольно потер руки.

– Что же! – громогласно возвестил он. – В путь! Выйдем из леса, там обсушимся и отдохнем.

Все с кряхтением стали подниматься, по новой принялись жаловаться на мокрые ноги, натертые пятки, отбитые в беге ступни, а за компанию на холод и голод. Одна Моторова осталась сидеть. Ноги ее были разбиты в кровь. Во время бега одна лямочка в сандалиях не выдержала и лопнула, нога осталась босой, на другой ноге ремешок натер мизинчик.

– Ты, как всегда, вырядилась, – уронил на нее свое веское мнение Королев.

– Ну да, – покорно согласилась Аня, и улыбка ее при этом стала грустной.

– Кто же так в поход-то ходит? – продолжал праведно негодовать Лешка.

– Так получилось, – спокойно ответила Моторова, не собираясь обижаться на его резкие слова.

– Отвали от нее, – как всегда грубо, вмешалась Ирка. – У тебя все с копытами в порядке? Вот и топай!

Лешка и потопал, причем с весьма довольной физиономией.

Постников стоял в стороне, то трогая пальцами щеку, то прижимая пятерню к груди. Но вот, решившись, он подошел к Алене.

– Нам нельзя идти дальше, – с волнением воскликнул он.

– И ты туда же! – возмутилась вожатая.