Тайна Африканского Колдуна - Валерий Роньшин

В первый момент я дико испугалась. А кто бы на моем месте не испугался?.. Но уже во второй момент я успокоилась, включила свет, огляделась… Гроб и в самом деле оказался довольно удобным. В нем можно было даже сидеть — правда, слегка согнувшись. В маленьком холодильничке я обнаружила яблочный сок, копченую колбасу, глазированные сырки… С утра я ничего не ела, поэтому решила для начала перекусить. Слопала два сырка и полпалки колбасы. А напоследок прикончила сок.

Настроение мое сразу улучшилось. Я представила себе, что нахожусь не в гробу, а на подводной лодке. Путешествую где-нибудь ни дну океана.

Я опять улеглась и включила телик. Передавали новости.

"…По данным, полученным Интерполом из достоверных источников, — сообщал" дикторша, — след Хромого Макса ведет в Россию. Что понадобилось крупнейшему наркодельцу в нашей стране — пока остается загадкой…"

Я переключила канал. По сцене прыгала все та же девчонка, напевая все ту же песенку:

— Дача, кляча, ча-ча-ча…

Я вспомнила о своих родителях. Сидят сейчас, наверное, мои мамочка с папочкой на дачке, любуются подрастающими помидорами, а того и не подозревают, что их единственная дочка лежит в гробу.

Зазвонил телефон. Я взяла трубку.

— Мухина? — Это был господин Шульц.

— Ну а кто ж еще?

— Живая пока?

— Да вроде живая, — ответила я.

— "Вроде…" — захохотал господин, Шульц. — А может, уже нет?

Я бросила трубку. Дурак набитый! Ну погоди, дай мне только отсюда выбраться… На всякий случай я набрала домашний номер Микстурова.

— Детектив Микстуров слушает, — раздался насмешливый голос мадам Ирэн. — Я гляжу, зайчик, ты нас за идиотов принимаешь. Думаешь, у тебя в гробу городской телефон стоит?

Я снова бросила трубку. Вот блин, попала в жир ногами!

Сверху послышался шорох. Я замерла. Шорох повторился. Я быстренько вырубила свет и телик. Теперь шорох не прекращался ни на секунду. Кто-то копал землю!

Затаив дыхание, я смотрела в окошко. Земля зашевелилась. Вновь показалась желтая луна. А вслед за ней я увидела… Володьку!

Да, да, это был мой милый Воробей, который прилетел из далекой Аргентины, чтобы спасти мне жизнь!

От бурного восторга, охватившего меня, я решила над ним подшутить. Понимаю, что это звучит глупо, но так оно и было. И вот, когда Володька откинул крышку гроба, я басом скапала:

— Ха-ха-ха. Я мертвец.

И протянула к Воробью скрюченные пальцы.

Володька вскрикнул и — хлоп! — упал в обморок.

Вот так пошутила.

Я кинулась приводить его в чувство, проклиная свой дурацкий характер.

— Воробей, очнись!.. Воробей!..

Наконец Володька открыл глаза.

— Мухина, — промямлил он, — ты живая?

— Живая, Володечка, живая. Я просто пошутила.

— Ах, пошутила?! — Он резко вскочил на ноги. — Я как угорелый несусь из Аргентины! Думаю, что с ней случилось! А она, видите ли, пошутила…

— Воробей, не заводись…

— Да я тебе сейчас как дам по роже! Пошутила!.. У тебя, Мухина, вместо головы — кочан капусты!

Я виновато вздохнула.

— Ну прости, Володька.

— Ни за что!

— А хочешь, я тебя поцелую?

Он мигом успокоился.

— Хочу.

И я его поцеловала.

— Ладно уж, Мухина, — сразу подобрел Воробей, — в последний раз прощаю.

Мы забросали гроб землей и побежали вон из парка. Пусть теперь господин Шульц названивает сколько угодно.

— Слушай, Воробей, — спросила я на бегу, — а как ты узнал, что меня закопали?

— А я, когда приехал, первым делом решил разведать обстановку. Ты же по телефону предупреждала: будь осторожен. Иду я к гостинице, смотрю — а ты стоишь на трамвайной остановке…

— И ты поехал за мной.

— Да. Во втором вагоне. А после решил подождать тебя у магазина ужасов. Жду, жду. Наглупила ночь. Я уж хотел в магазин лезть. Но тут вижу: два типа гроб выносят. Я и врубился, что ты в этом гробу.

— А как ты врубился?

— Чего ради им посреди ночи пустой гроб тащить?

— Ну а как ты узнал, что я там живая, а не мёртвая?

Володька фыркнул:

— Кто ж тебя, Мухина, в такой роскошный гроб мертвую положит?.. Ну а когда эти типы ушли, я схватил твою лопату — и за работу. Торопился. Боялся, как бы ты там не задохнулась. А ты шутки дурацкие шутишь…

— Ой, да ладно, Воробей, — поморщилась я. — Ты просто в черный юмор не въезжаешь.

— Зато я тебя от смерти спас! — гордо объявил Володька.