Сахарная вата - Жаклин Уилсон

– Папа! Ах, папа, папа!

– Что случилось, милая? Скажи, облегчи душу.

– Я не знаю, как сказать, – простонала я.

Тут я услышала, как к кафе подъехала машина, и вскочила с дивана. Это был Стив. Что-то он сегодня слишком рано приехал. И не один, а с мамой и Тигром. Они все приехали, чтобы забрать меня.

Сказать необходимо было сейчас, другого времени для этого просто не оставалось, и я разразилась водопадом слов:

– Папа, мне невыносимо говорить об этом, но мы уезжаем в Австралию. Стив получил там новую работу, мы улетаем в следующем месяце, они только сейчас сказали мне об этом, и я весь уик-энд собиралась тебе об этом рассказать, но никак не могла решиться, они сказали, что мы уезжаем на полгода, но все равно это для меня целая вечность, и я чувствую себя словно разрезанной надвое, потому что очень люблю тебя, папа.

Прозвенел дверной звонок. Папа ошеломленно потряс головой. На какое-то ужасное мгновение его лицо словно смялось, но затем он глубоко вдохнул и сделал попытку улыбнуться.

– Да, это действительно сногсшибательная новость, Флосс, – сказал он. – В Австралию, значит? Ладно, купим тебе пробковый шлем от солнца.

– Ты в своем уме, папа?! Ты что, ставишь на мне крест?

– Нет, конечно, не ставлю, глупенькая, и я вполне в своем уме. Я буду ужасно скучать по тебе. Надеюсь, ты тоже не забудешь своего старого папку.

– Папа, как я могу тебя забыть! – воскликнула я.

Снова прозвенел звонок. Затем кто-то громко забарабанил кулаком в дверь кафе.

– Нужно пойти открыть, похоже, твоя мама начинает терять терпение, – сказал папа.

Я вцепилась в него, словно обезьянка, не в силах разжать руки. Так, вместе со мной на закорках, он проковылял к двери и неуклюже открыл ее.

– Что за дела, Чарли? Мы звоним и стучим уже целую вечность, – недовольно сказала мама и перевела взгляд на меня. – Флосс, что у тебя за вид? – Она присмотрелась внимательнее и добавила: – Что это за розовая тряпка на тебе? А чьи это серебряные туфли? Они же тебе велики на сто размеров!

Папа осторожно опустил меня на пол. Я покачнулась на высоких каблуках.

– Это мой именинный принцессин наряд, – всхлипнула я. – По-моему, замечательный.

– Ну хорошо. Теперь снимай все это, и едем. Мама Стива ждет нас на чай. – Мама схватила Тигра за руку, которой он отколупывал краску с дверного косяка, и ласково сказала: – Нельзя, милый, это грязь. Ну так мы едем к бабушке или нет?

– Она не моя бабушка, – ответила я. – Я хочу остаться с папой.

Я обхватила, насколько смогла, толстенькую папину талию, прижалась к его груди и услышала, как сильно – бум, бум, бум! – бьется под свитером его сердце.

– Ты ведешь себя как ребенок, Флосс. Ты еще сможешь повидаться со своим отцом до того… До того…

– …до того, как вы уедете в Австралию, – сказал папа, гладя меня по плечу.

– Да, в Австралию! – сказала мама и впервые за все время посмотрела папе в глаза. – Значит, Флосс тебе уже рассказала?

– Да. И как видишь, это ее несколько огорчает, – ответил папа.

– Это ты ее взбудоражил. На самом деле она на седьмом небе от счастья. Поехать в Австралию – это же фантастика! – сказала мама. – Стиву так повезло, что он получил эту работу.

– Я совсем не в восторге от Австралии, – пробормотала я, обращаясь к папе. – И хочу, чтобы она заткнулась и перестала говорить про Стива.

– О чем это она, не слышу? – напряглась мама.

– Почему вы мне раньше об этом не сказали? – спросил папа.

– Ну, вот теперь говорим, – ответила мама. – Стива назначили управляющим австралийского отделения компании, теперь он будет получать вдвое больше, и…

– Да-да, – сказал папа. Совершенно очевидно, что ему, как и мне, тоже хотелось, чтобы мама заткнулась насчет Стива. – Я хочу спросить: как этот переезд скажется на Флосс? И на мне тоже, если уж на то пошло. Для меня смерти подобно, если я не смогу видеться со своей дочерью.

– Прости, приятель, – сказал Стив. Хотя какой папа ему приятель?! Да никогда в жизни! – Так уж получилось, видишь ли. Я не рвался на работу в Австралии, они сами мне это предложили.

Стив пожал плечами так, словно не виноват в том, что он такой талантливый, умный и востребованный.

– «Прости» – это, конечно, сильно сказано, – ответил папа и перевел взгляд на маму. – А как же мое право видеться с Флосс? Я его имею по решению суда, как ты помнишь.

– Ты можешь приехать и увидеться с ней, как только пожелаешь. В любое время, – негромко ответила мама.

– И как же я попаду в Австралию? Пешком? – спросил папа.

– Ну, здесь я ничем не могу тебе помочь, – сказала мама. – Мы не можем упускать такую прекрасную возможность. Ничего не поделаешь, Чарли.

Я почувствовала, что папа как-то обмяк.

– Пожалуй, – печально сказал он. – Что ж, желаю вам успеха. А ты, Флосс, не расстраивайся, я буду тебе писать. Часто. А там, глядишь, выиграю в лотерею кучу денег и прилечу к тебе… Или надену свой суперменский костюм и прилечу сам, на своих крыльях.

Он попытался рассмеяться, но от этого я только еще сильнее расплакалась.

– Пойдем, Флора, не нужно устраивать мелодраму, – сказала мама. – Снимай эти туфли и платье, переоденься, и поедем.

Я отлепилась от папы. Вытерла глаза и отступила на шаг назад. Потом посмотрела на него. В его глазах тоже стояли слезы, хотя губы оставались растянутыми в печальной клоунской улыбке.

Я посмотрела на маму, Стива и Тигра. Вот они, две мои семьи.

И внезапно я поняла, рядом с кем мое место.

– Я не еду, – сказала я.

– Послушай, бабушка Вествуд ждет нас, а Тигр уже весь извертелся. Мне нужно поскорее дать ему бутылочку, чтобы он успокоился и уснул.

– Я вообще никуда не еду, – сказала я и набрала в грудь воздуха. – Я не еду в Австралию. Я решила. И никто не сможет меня уговорить, чтобы я передумала. Я остаюсь с папой.