Самый честный робот - Андрей Саломатов

– Слушай, добрый тимиук, что это за фиговины растут на твоих деревьях?

– Ромбодабы, что ли? – беззлобно ответил хозяин дома.

– Вот-вот, – обрадовался Цицерон. – Слушай, добрый тимиук, мой юный друг очень хочет кушать, а у нас все ромбодабы кончились. Дай пару штук, а я, если хочешь, помогу тебе собрать урожай. Зачем тебе самому лезть наверх? Еще упадешь, переломаешь себе лапы… или ноги. В общем, конечности.

Тимиук немного подумал и неожиданно согласился.

Из села Цицерон вышел через полчаса. Вид у него был победный.

Манипуляторами он прижимал к груди четыре ромбодаба, каждый из которых был величиной с маленькую дыньку.

– Первый раз в жизни работал не бесплатно, а за вознаграждение, – сказал Цицерон. – Все-таки в этом что-то есть. Если бы твой папа платил мне за работу ромбодабами или подшипниками, я бы, наверное, давно стал миллионером или миллиардером.

– Спасибо, Цицерончик, – поблагодарил его Алеша, принимая плоды. – Ты настоящий друг.

Беглецы вышли к небольшому озеру, сели на берегу, и Алеша принялся есть. Цицерон смотрел на него с сожалением и качал головой.

– Все-таки мне вас жалко, – сказал он.

– Если бы ты знал, как это вкусно, ты бы меня не жалел, – ответил Алеша, уплетая ромбодаб. Сок стекал у него по подбородку под рубашку, и Алеша то и дело вытирал лицо руками. – Наверное, удобнее не есть, – продолжал Алеша, – только есть вкусные вещи еще удобнее.

– Ну, ну, – сказал робот и встал. Он прошелся вдоль берега, посмотрел на дорогу, которая вела к Главному городу, а Алеша, покончив с двумя ромбодабами, спустился к воде, чтобы умыться.

Вода в озере была спокойной и чистой как стекло. Алеша заметил даже несколько тимиукских рыбок или насекомых и, нагнувшись, вспугнул их.

А потом он увидел, как из воды к нему ползет огромное мерзкое щупальце с бледными круглыми присосками. Алеша не успел отскочить, как щупальце ухватило его за ногу и потащило в воду.

– А-а-а! – завопил Алеша. – Цицерон! Меня кто-то поймал!

Всего две секунды понадобилось роботу, чтобы оказаться рядом с Алешей. Он наступил тяжелой железной ногой на щупальце, да так, что оно наполовину погрузилось в глину.

Чудовище тут же отпустило Алешу, но вода в озере всколыхнулась, в нескольких метрах от берега забил фонтан, а потом из воды показалась страшная голова с большими круглыми глазищами и мощным гребнем посредине. Она раскрыла свою огромную пасть с тремя рядами острых кривых зубов и громогласно замычала на всю округу.

– Ну и страшилище! – воскликнул Цицерон. – Марсианский рогатый змей – червяк по сравнению с этой каракатицей. – Он поднял с земли большой камень, кинул его и попал чудовищу прямо между глаз. Животное заревело, начало вырывать щупальце из-под робота, и тут к реву водяного гиганта прибавились крики тимиуков. Алеша с Цицероном и не заметили, как жители деревни окружили их со всех сторон.

– Пришельцы обидели священного трубирана! – слышались со всех сторон возмущенные крики тимиуков.

Цицерон наконец отпустил щупальце, и трубиран сразу нырнул в воду.

– Никого я не обижал, – громко возразил робот.

– Мы все видели! – закричали тимиуки. – Ты чуть не убил священного трубирана камнем.

– Этот зверь хотел съесть моего друга, – начал оправдываться робот. – Если он священный, значит, ему можно лопать ни в чем не повинных мальчиков? Не знаю, как по-вашему, а по-нашему, по-марсиански, я поступил правильно.

– Он оскорбил священного трубирана! – не унимались тимиуки. И тут в Алешу и Цицерона полетели камни и комья глины.

Цицерон сразу прикрыл собой мальчика, отвернулся, чтобы ему не попортили фотоэлементы, и быстро проговорил:

– Надо сматываться. Кажется, они свихнулись на религиозной почве.

Подхватив Алешу, робот побежал вдоль берега, все дальше и дальше от переправы через реку. Вскоре тимиуки остались далеко позади.

– Я же говорил, что они сумасшедшие, – на бегу сказал Цицерон. – Вот дураки! Ты видишь, какому чучелу они поклоняются? Из него бы понаделать барабанов или шлангов, а они его священным называют. Нет, Алеша, надо поскорее возвращаться домой. Кто его знает, какие еще священные людоеды здесь водятся. Свалится сейчас с неба какая-нибудь божественная уродина, слопает нас, и мы же еще виноватыми окажемся.

– Тебя-то не слопает, – зевая, ответил мальчик.

– Да, мной они, пожалуй, подавятся.

– А может, мы влезли со своим уставом к ним в монастырь? – спросил Алеша.

– Что? – возмутился робот. – Да если бы мы не влезли со своим уставом, ты бы сейчас сидел тихонечко в желудке у этой жабы и скучал.

– Не надо было кидать в него камнем. Все-таки священный.

– Мне, значит, нельзя бросать, а им можно? – обиженно спросил Цицерон.

– И им нельзя, – тихо ответил мальчик и устроился поудобнее. – Только они пока об этом не знают.

Робот еще долго ворчал, а потом вдруг обнаружил, что Алеша спит. Он как-то умудрился свернуться калачиком на стальных манипуляторах, положил ладони под голову, да так и уснул.

– Эх, люди, люди, – прошептал Цицерон. – Кругом трубираны с тимиуками шастают, а он спит как венерианский сурок. И что бы ты без меня делал?