Полет шершня - Кен Фоллетт

У верхних крыльев с нижней стороны имелась скрепа, которую Харальд сначала отсоединил, а потом зафиксировал ею внутренние края нижних и верхних крыльев, чтобы не бились один о другой.

В летной позиции крылья удерживали Г-образные штыри в лонжеронах всех четырех крыльев. В верхних штыри удерживались на месте той самой скрепой, которую Харальд теперь вынул, так что оставалось только повернуть штырь на девяносто градусов да сантиметров на десять потянуть на себя.

В нижних крыльях штыри удерживались на месте кожаными ремнями. Харальд отсоединил ремень на левом крыле, повернул штырь и потянул его.

Едва штырь вышел, как крыло поехало, начало двигаться.

Харальд понял, что этого следовало ожидать. В припаркованном положении самолет стоял криво, с носом, устремленным вверх, и теперь тяжелое двойное крыло пошло назад, движимое силой земного притяжения. Он стал цепляться за него в ужасе, что, ударившись о фюзеляж, оно причинит разрушения. Попытался взяться за ведущий край нижнего крыла, но тот оказался слишком толст, чтобы ухватить ладонью.

– Черт! – выкрикнул он.

Шагнул вперед, следуя за крылом, и схватился за стальные тросы, соединяющие верхние и нижние крылья. Нашел точку опоры и замедлил движение, но трос впился ему в кожу, да так больно, что Харальд вскрикнул и машинально разжал пальцы. Крыло поползло дальше и остановилось, лишь когда громко стукнулось о фюзеляж.

Браня себя за беспечность, Харальд кинулся к хвосту, двумя руками взялся за законцовку нижнего крыла и потряс так, чтобы понять, нанесен ли урон. Слава Богу, вроде нет. Края крыльев вроде бы целые, и на фюзеляже никаких вмятин. Все цело, кроме распоротой кожи на правой руке.

Слизывая кровь с ладони, Харальд перешел на правую сторону. На этот раз, чтобы крыло не поехало само по себе, подпер его снизу ящиком со старыми журналами. Вытащил штыри, обошел крыло, оттолкнул ящик и придержал крыло так, чтобы оно сложилось мягко и медленно.

Вернулась Карен.

– Все взяла? – беспокойно спросил Харальд.

– Мы не можем лететь сегодня! – Она бросила корзинку на пол.

– Как?! – опешил Харальд. – Почему?

– Я завтра танцую.

– Танцуешь?! – вышел он из себя. – Да как ты можешь ставить это выше нашего дела?

– Это особая история. Я говорила тебе, что готовлю ведущую партию. И вот теперь половина труппы слегла с каким-то желудочным заболеванием. У нас два состава, и обе примы больны, поэтому назначили танцевать меня. Это потрясающая, невероятная удача!

– На мой-то взгляд, это чертовская неудача!

– Я буду танцевать на главной сцене Королевского театра, и знаешь что? Сам король придет на спектакль!

– Не могу поверить, что это говоришь ты… – В полной растерянности он причесал волосы пятерней.

– Я заказала тебе билет. Получишь его в кассе.

– Я не пойду.

– Да не будь ты занудой! Полетим завтра вечером, после спектакля. Следующий спектакль только через неделю, к тому времени какая-нибудь из прим выздоровеет.

– Да плевать я хотел на ваш чертов балет! Сейчас война! Хейс считает, что британцы готовят большой налет! Наши снимки должны попасть к ним раньше! Подумай о том, сколько жизней стоит на кону!

Глубоко вздохнув, Карен заговорила мягче:

– Я знала, что ты так к этому отнесешься, и подумывала о том, чтобы отказаться… Но я не могу. Понимаешь, не могу, и все. И потом, если полетим завтра, мы будем в Англии за три дня до полной луны.

– Оставаясь здесь еще целые сутки, мы смертельно рискуем!

– Но послушай, ни одна душа не знает о самолете – с чего вдруг его завтра найдут?

– Это возможно.

– Да не выдумывай ты! Мало ли что возможно!

– Это я выдумываю? Меня ищет полиция, ты знаешь. Я вне закона и хочу как можно скорей убраться отсюда!

Тут уже и она разозлилась.

– Ты тоже должен понять, как серьезно я отношусь к этой роли! Как много она для меня значит!

– Нет, я не понимаю.

– Послушай, да я могу погибнуть в полете!

– Я тоже!

– И в тот момент, когда я буду тонуть в Северном море или замерзать до смерти на твоем самодельном плоту, прежде чем умру, я хочу думать о том, что чего-то добилась в этой жизни, что танцевала перед королем и имела успех на сцене Королевского театра! Ты можешь это понять?

– Нет, не могу.

– Ну и иди к черту! – бросила она и исчезла в окне.

Харальд как оглушенный смотрел ей вслед. Не меньше минуты прошло, прежде чем он пошевелился. Потом заглянул в корзинку, которую она принесла. Там было две бутылки минеральной воды, пачка сухого печенья, фонарик, запасная батарейка к нему и две запасные лампочки. Карты не было, зато валялся старый школьный атлас. Он открыл книжку. На пустом листе было написано: «Карен Даквитц. 3-й класс».

– Вот черт, – вздохнул Харальд.