Опасный след - Нора Робертс

— Ты же не собираешься послать меня на исповедь?

Ее смех зарокотал прямо в его ухе.

— Наоборот, я довольна этим новым этапом.

— Просто так получилось из-за того дела.

— Она думает, что ты щедрый, надежный, понимающий и терпеливый. — Джули подождала секунду. — Да, я тоже лишилась дара речи. Саймон, хочешь знать, что я вижу внутренним материнским зрением?

— Что?

— Я вижу, как сглаживаются некоторые острые углы.

— Джули Линн, ты напрашиваешься на неприятности.

— Когда я напрашиваюсь на неприятности, я их получаю. Нам обоим это здорово удается, не правда ли?

— Думаю, да, — весело ответил Саймон, отхлебнув колы.

— Мне нравится, каким тоном ты говоришь о ней. И больше я ничего об этом не скажу. Пока.

— Хорошо.

— Я вправлю тебе мозги, когда мы увидимся. А пока, Саймон, сделай кое-что для меня.

— Я подумаю.

— Будь осторожен. Ты мой единственный младший сын. Заботься о своей Фионе, но будь осторожен.

— Это я могу. Не волнуйся, ма. Пожалуйста.

— Бесполезная просьба для матери. Мне пора бежать. У меня есть дела более важные, чем болтовня с тобой.

— У меня тоже.

— Ты всегда был трудным ребенком. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Привет папе. Пока. — Он повесил трубку, глотнул еще колы. — Ты наводишь порядок в моих кухонных ящиках.

— Да. Можешь мусорить, когда и сколько захочешь, но наведение порядка помогает мне не сойти с ума. И ты сделал отличные разделители.

— Угу.

— Я с удовольствием поговорила с твоей матерью. И мне нравится, как ты с ней разговариваешь.

Нахмурившись, Саймон опустил бутылку.

— Что это?

— Что «что»?

— Ничего. Не важно. Повернись.

— Зачем?

— Я хочу посмотреть, не укусил ли ротвейлер тебя за задницу.

— Он не укусил меня ни за задницу, ни за какое другое место.

— Это я проверю позже. — Саймон наугад дернул ящик. — Господи, Фиона, ты постелила подстилки.

— Ой, мне так стыдно.

— Позволь напомнить, что ни ты, ни я практически не готовим, так какой смысл наводить порядок в кухонных ящиках?

— Чтобы без труда находить вещи, используешь ты их или нет. И зачем ты все это купил, если не готовишь?

— Я никогда не купил бы этот хлам, если бы моя мать… проехали.

— Если тебе станет легче, я могу все это опять свалить в кучу.

— Я подумаю.

Фиона ухмыльнулась.

— Я и до шкафчиков доберусь. Можешь считать это моим маленьким хобби.

— Это не значит, что я буду возвращать вещи туда, где, по-твоему, они должны лежать.

— Смотри, как мы хорошо понимаем друг друга.

— Ты хитрая, и не думай, что я этого не знаю. Я вырос с хитрюгой.

— Я так и поняла.

— Проблема. Ты не похожа на маму, но такая же хитрюга.

— А если я скажу, что ты вовсе не злишься из-за порядка в ящиках, а прикидываешь, не начну ли я наводить порядок в твоей жизни?

— Хмм.

— Не будем ходить вокруг да около, скажу прямо: я не могу обещать, что хотя бы не попытаюсь сделать это, по меньшей мере в некоторых областях. Мне приятно думать, что я знаю, когда нужно отступить, уступить или подладиться, но это не значит, что я не буду раздражать тебя моим убийственным чувством порядка. И в то же время, — Фиона подняла палец, предупреждая его возражения, — я сознаю, что твое творчество отчасти питается беспорядком. Я это не понимаю, но принимаю. Однако это не означает, что твоя врожденная безалаберность иногда не будет меня раздражать. Саймон обдумал ее тираду.

— Наверное, ты думаешь, что это логично.

— Это логично. И я еще кое-что тебе скажу. Раздражение, случающееся время от времени, отлично меня отвлекает, а потом просто рассеивается. В большинстве случаев я не могу раздражаться долго. А в данной ситуации? У нас есть более важные проблемы, чем штопор не в том ящике или твои грязные носки под кроватью.

— С этим не поспоришь.

— Ну вот. Я хочу поразмяться. Можно использовать твои железяки?

— Почему ты об этом спрашиваешь? — Явно расстроившись, Саймон сунул руки в карманы. — Не задавай мне такие вопросы.

— Саймон, я пока не определила, где твои границы, поэтому мне приходится спрашивать, иначе, — Фиона закрыла ящик, который он закрыть не потрудился, — я могу их нарушить. — Она подошла к нему, обхватила его лицо ладонями. — Мне нетрудно спросить, и я не обижусь, если ты ответишь отрицательно.

Когда она вышла, он так и остался стоять, сунув руки в карманы и хмуро глядя ей вслед.