Самоубийство исключается. Смерть в аренду - Сирил Хейр

Суббота, 21 ноября

– Что за нелепость?

Сьюзен Дженкинсон, проводившая нежным язычком по отвороту конверта, на котором только что написала адрес, оторвала взгляд от письменного стола.

– Какая нелепость, папа? – спросила она. – Войди же и не сверкай на меня глазами в дверях. Здесь ужасный сквозняк. Я боюсь, Ганди простудится.

Джеймс Дженкинсон, генерал-майор в отставке, кавалер ордена Бани III степени и ордена Индийской империи III степени, несмотря на свой огненный взор и плацпарадный голос, был вышколенным родителем. Он робко вошел в комнату дочери и закрыл за собой дверь.

– Ума не приложу, почему ты дала такое несуразное имя этой собаке, – проворчал он, показав на невзрачную дворняжку, дремавшую перед камином.

– Сейчас, когда он оброс, это действительно звучит немного глупо, – согласилась дочь. – Но сначала он был страшно облезлый и голенький, и казалось, только это имя подходило бедняжке. Кроме того, это имя удобно выкрикивать. Если ты настаиваешь, я буду звать его Уинстон, но, по-моему, он не станет откликаться.

Генерал ничего не ответил на это предложение, а удовлетворился тем, что громко и свирепо откашлялся.

– Ну, так в чем же дело? – спросила Сьюзен, когда он на некоторое время замолчал. – Ты ведь пришел не для того, чтобы высказать свое мнение об имени бедняжки Ганди, я полагаю?

– Я пришел, чтобы поговорить с тобой о Га… о твоей собаке, – ответил родитель. – Он влип в историю.

– В историю? Ганди? Папа, что ты имеешь в виду?

– Убийство овец.

– Но это же абсурдно! – вскричала Сьюзен, всполошившись не на шутку. – Такое ему даже не приснится! Время от времени он гонял старых кур и то лишь для потехи, это я признаю, но на овец и смотреть бы не стал. Как ты мог такое подумать?

– Так думаю вовсе не я, – ответил генерал. – Так думает полиция.

– Ты хочешь сказать, что полиция охотится за моим бедняжкой Ганди?

– Понятия не имею, за кем она охотится, – раздраженно проговорил генерал, – но ты знаешь не хуже меня, что в последнее время много всяких толков о растерзанных овцах на холмах…

– И никому и в голову не приходило обвинять в этом Ганди.

– …и полиция наводит справки. И я думаю, они правы, – поспешил добавить он, чтобы его не перебили снова.

– Но с чего ты взял, что они наводят справки о Ганди? – поинтерисовалась Сьюзен.

– Вот это я и собирался тебе сказать пять минут назад, если бы ты не перебивала меня. Только что звонили из Льюиса.

– И спрашивали о моем дорогом Ганди?

– Спрашивали о большой собаке, принадлежащей мне. Я сказал, что у меня нет большой собаки, а вот у тебя есть.

– Отец!

– А разве это не так? – моментально перешел в оборону генерал под обвинительным взглядом голубых глаз дочери. – Полагаю, это твой пес? Ты же знаешь, я никогда не брал на себя ответственность за него – никакую ответственность.

– Ты позволил им обвинить Ганди в убийстве овец и не сказал ни слова в его защиту? – угрожающе спросила Сьюзен.

– Конечно, нет, моя милая девочка, – заверил ее отец. – Ничего такого не было. Его ни в чем не обвиняют. Говорю тебе, они просто наводят справки.

– Какие справки?

– Какие справки наводит полиция в таких случаях? Откуда мне знать? Они просто… ну, наводят справки.

– По телефону? Предъявляя всякие ужасные обвинения?

– Никаких обвинений.

– Ну, порочащие измышления против бедной собачки, которую они даже никогда не видели?

– Ну что ты выдумываешь? – грустно проговорил генерал Дженкинсон. – Они просто хотят видеть собаку, только и всего. Сержант уже направляется сюда… ну, навести справки, как я сказал.

– И что ты собираешься сообщить ему, когда он придет?

– Я вообще не собираюсь с ним встречаться, – поспешно ответил генерал. – Я ухожу в конюшню. Это твоя собака, и будет лучше, если ты разберешься с ней сама. Я не беру на себя ответственность, никакую ответственность.