Грань - Джеффри Дивер

Каким будет следующий ход моего противника?

В этот момент я думал уже не о Лавинге, а о заказчике — Аслане Загаеве. Он прихватил с собой оружие. И неожиданно выехал в одному ему известное место после звонка Лавингу. Что все это означало? Что у него на уме?

Я мчался по шоссе номер 7 на юг, направляясь в тот же жилой и торговый комплекс — «Тайсонс-Корнер», — куда, как казалось, хотел с противоположного направления попасть Загаев.

Мой оппонент… Что он собирается сделать?

В аналитической части теории игр последователи ученого XVIII столетия Томаса Байеса высказывают предположение, что мир состоит из постоянно меняющейся известной нам информации, а потому, определяя вероятность события — в моем случае того, что планирует сделать Загаев, — необходимо постоянно пересматривать свой прогноз по мере поступления все новых и новых данных. Скажем, в известной игре вероятность того, что противник изберет «камень», вообще говоря, равная 33,3 процента, сильно уменьшится, если вам станет известно, что у него проблема с мышцами, мешающая ему безболезненно сжимать пальцы в кулаки.

Но с Загаевым я располагал слишком ограниченным объемом данных, чтобы сузить количество его вероятных действий и выработать рациональную стратегию мер, направленных против него. Однако он точно знал, какая именно информация требовалась от Джоанн Кесслер, и ему были известны личности других заказчиков в том случае, если он работал не один. И уж конечно, он мог сообщить, где находится Лавинг или как нам его найти.

Как же поступить? Продолжать следить за ним? Арестовать? Или взять под наблюдение всех сотрудников его фирмы?

Я проскочил на красный сигнал светофора, возблагодарив судьбу, что этого не увидели офицеры местной дорожной полиции. Затем, вставив себе наушник, позвонил Фредди.

— Да, Корт! Что ты хотел узнать?

— Где он сейчас?

— Движется по Седьмому шоссе на север. Всего в пяти минутах езды от Тайсонса.

Я сам ехал по той же дороге, только на юг, и до Тайсонса мне тоже оставалось около пяти минут.

— Мы держимся в семистах метрах позади. Он строит из себя образцового водителя. Тормозит, едва загорится желтый. Пропускает пешеходов.

Значит, не вызывать подозрений для чеченца сейчас важнее, чем скорее попасть к месту назначения с оружием в багажнике. Это, конечно, тоже была информация, но только она мало что давала.

— Сколько групп?

— Две. Но мы с ним не сближаемся. Больше полагаемся на джи-пи-эс.

— Загаев кому-нибудь звонил?

— Нами не зафиксировано ничего с тех пор, как он закончил говорить с Лавингом сорок минут назад.

— А вы отслеживаете телефоны его родственников, наемных работников и членов их семей?

— Знаешь, Корт, ты страшно удивишься, но мы не в первый раз на задании.

Я не стал напоминать ему, что никому ни в ФБР, ни в организации Уильямса не пришло в голову прослушивать телефоны родни и служащих Загаева, пока я не настоял на этом.

— До сих пор все идет хорошо, — сказал Фредди. — Он плавно движется вперед и приведет нас прямиком в объятия Лавинга.

Приведет ли?

Неполнота информации…

— У меня недоброе предчувствие, — сказал я.

— Никогда в жизни не пошел бы с тобой на бейсбол, Корт. Ты просто излучаешь негатив. Сам-то хоть раз бывал на матче?

— Не думаю, что он собирается встречаться с Лавингом.

— Почему же?

— Большинство заказчиков предпочитают держаться подальше от нанятых «дознавателей». Ради собственной безопасности.

— Но ему необходимо доставить оружие.

— Лавингу не нужно оружие от заказчика, — возразил я. — У него своего в избытке. Или по крайней мере у его напарника.

— Так что ты предлагаешь?

Теперь я уже принял решение.

— Я хочу арестовать Загаева, а не просто следить за ним.

— С чего бы?

Аналитическая теория Байеса в этом случае оказалась бесполезна. У меня не было никакой информации — ни полной, ни ограниченной. И потому я сказал Фредди правду:

— Нутром чую.

Наступило секундное молчание. Потом Фредди возразил:

— Но если нам не удастся остановить его мгновенно, он успеет позвонить или послать сообщение Лавингу и другим заказчикам. Они тут же исчезнут. Что наши машины принадлежат ФБР, видно за километр. Мы не сможем подобраться к нему незаметно.

И он был прав.

— Какая машина у Загаева? — спросил я.

— Серебристая «БМВ-740». — Он продиктовал мне номер.

— И в каком он месте сейчас?