Чумная экспедиция - Далия Трускиновская

Матвей присвистнул.

Много он в жизни повидал, и самые знатные дамы, бывало, под пресловутым покровом ночного мрака к нему за врачебной помощью езжали, и знал он, что когда вот этак начинают спешно возводить стенку между мужчиной и женщиной, ничего путного из такой стенки обычно не выходит…

– Понял, - и Левушка вздохнул.

– Нехорошо, Николаша, - неуверенно сказал Матвей. - Не твое же. Вроде бы грех…

– А ты мне не поп, чтобы грехов не отпускать.

Спорить с ним ни Матвей, ни Левушка не рискнули.

Вещицы увязали в чистую тряпицу. Получился опрятный узелок.

Два дня спустя, когда выдалось свободное время, Левушка принарядился, велел себя побрить и причесать в две букли, извел полфунта душистой пудры на прическу, даже пошлепал по щекам пальцем, вымазанным в румянах, потом приказал, чтобы ему оседлали Ваську, и в превеселом расположении духа отправился в Зарядье.

По дороге он размышлял весьма возвышенно.

Коли француженка вдруг полюбилась Архарову, коли он наметил ее себе в любовницы - так подпоручик Тучков не имеет права становиться на дороге у боевого товарища. Даже коли сам бы втюрился по уши. Левушка даже несколько пожалел, что в его сердце не вспыхнула пылкая страсть, от коей он бы с таким мужественным благородством отказался ради Архарова. И он положил себе хоть как-то замолвить за приятеля словечко - понимая, сколько трудно будет Архарову добиться благосклонности своей любезной, Левушка вздумал как можно более облегчить задачу.

Покидая особняк, солдаты заперли парадный ход, и потому Левушка, похожий на долговязого и благоухающего с бронебойной силой купидона, вздумал заявиться с черного хода. Однако и эта дверь оказалась на запоре.

С француженки бы сталось и сбежать неизвестно куда в одной рубахе и пудромантеле. Левушка, забеспокоившись, принялся кидать в окна камушки и чурочки. Наконец додумался - подвел коня вплотную к стене и с седла, разбив окно, влез в особняк.

Он оказался в знакомом помещении - отсюда выковыривали не успевших занять позиции у окон мародеров. Вот только их оружие солдаты увезли, прочее же имущество так и осталось валяться.

Найдя лестницу, он взбежал наверх - Левушка еще не дожил до тех лет, когда по ступенькам поднимаются медленно.

Он попал в ту самую анфиладу, где уже бывал неоднократно - и все почему-то с обнаженной шпагой.

Неся перед собой перехваченный ленточкой узелок за петлю, стараясь при этом двигаться, как природный версальский маркиз, танцующий менуэт, и даже выделывая ногами томные глиссады, Левушка приближался к гостиной. Там, за дверью, было тихо. Он постучал. Никакой голос не отозвался. Левушка совсем не по-версальски приоткрыл дверь и сунул нос в щель.

В гостиной, похоже, никого не было.

Левушка обошел ее всю, только что не заглядывая под кушетки. Наконец поднялся по двум маленьким ступенькам на возвышение и посмотрел, что за раскрытые ноты лежат на клавесине.

Это точно были тетради с трудами гениального дитяти. Левушка просмотрел первую страницу - однако! Впрочем, и дитя ведь росло - сейчас ему, пожалуй, лет пятнадцать?…

Кроме нот, на клавесине лежало недогрызенное яблоко. Оно не ссохлось, а лишь потемнело. Возможно, мадмуазель Виллье не покидала особняка, но была поблизости. Однако не вопить же благим матом!

Левушка догадался - сел, красиво откинув полы мундира, к клавесину, положил узелок рядом с яблоком и заиграл, и заиграл! Он целую вечность не прикасался к клавишам, целых три недели! Он блаженствовал, воспарял душой и не сразу услышал стремительный треск каблучков.

Француженка бежала откуда-то на звуки музыки, неслась, летела!

Незаметная, назначенная для прислуги дверь отворилась и на пороге явилась Тереза Виллье - с живым румянцем на щеках, с радостной улыбкой, с устами, готовыми встретить пылкий поцелуй. Солнечные лучи, бившие в окна, падали на ее лицо с торжественностью царственных моцартовских аккордов.

Левушка увидел ее, почти такую, какой встретил впервые, вот только курчавые черные волосы она как-то собрала сзади, вместо пудромантеля на ней была бледно-розовая атласная накидка с широким рюшем понизу, да и белая юбка уже не походила на подол нижней рубахи, а, кажется, была выткана мелкими букетиками, как полагается верхней одежде.

И она увидела Левушку, воздевшего руки над клавиатурой.

Она ухватилась за косяк, вглядываясь в его лицо и не разбирая черт, потому что смотрела против света и видела лишь стройный силуэт. Она шагнула раз, и другой, и вышла из-под солнечных лучей, и улыбка стала таять, таять, и вдруг раздался короткий вздох.

– Мадмуазель! - воскликнул Левушка, вставая, и заговорил по-французски, с ужасом видя, что при всех своих стараниях не в силах сделать, чтобы она его услышала. Она смотрела на опустевший стул перед клавикордами и молчала.

Наконец она словно очнулась, и Левушке пришлось заново представляться: ее императорского величества гвардии Преображенского полка подпоручик Тучков, и так далее, с поручением от некой высокопоставленной особы.

Имелся в виду Архаров. Левушка решил преподнести приятеля наилучшим образом.

– Я не знаю никаких высокопоставленных особ, - тут же ответила Тереза.

– Сия особа вас знает и в восхищении от ваших достоинств, - деликатно и правдиво, как ему казалось, выразился Левушка. - Велено вам передать, мадмуазель, сей скромный пакет. Сия особа дарит вас некоторыми безделушками…

– Я не могу принять, - тут же быстро отвечала Тереза. - Я девица низкого звания, но честью своей дорожу не менее знатной госпожи!… Так и передайте господину, что вас послал! Всякое покушение на мою честь я заранее отвергаю бесповоротно!

Левушка, невзирая на благие намерения, рассмеялся (он вообразил Архарова, покушающегося на честь девицы, картинка получилась презабавная, но Тереза этого не знала) и сказал:

– Успокойтесь, вам, к сожалению, сие не грозит. Берите подарок спокойно.

Он развязал узелок и показал Терезе целое сокровище. Архаров набрал в сундуке монет и побрякушек щедрой рукой.

– Я не могу это принять! - Тереза даже вздернула подбородок, чуть выдвинутый вперед подбородок - свидетельство звучного и красивого голоса, с которым можно даже выходить на подмостки.

– Мадмуазель, вы это примете! - Левушка при нужде мог быть упрям, как дюжина взбалмошных француженок. - Тем более, что высокопоставленная особа делает вам подарок с определенной важной целью.

Он придал себе такой вид, как будто речь шла о наиважнейшем дипломатическом поручении.

– С какой целью? Зачем? Что я должна сделать взамен? - взволновалась Тереза.

– Есть некое условие. Вы должны будете оставить музыкальные занятия и открыть лавку, - сказал Левушка и добавил то, чего Архаров не говорил: - На Ильинке! Чума идет на убыль, скоро в город начнут возвращаться богатые госпожи, вы имеете шанс составить себе состояние.