Вечный сон. Прощай, красавица. Высокое окно - Реймонд Чандлер

Сидя в пижаме на краю кровати, я подумывал, что неплохо бы встать, однако никак не решался. Настроение у меня было паршивое, но не очень, получше, чем если бы я состоял на службе. Голова побаливала, казалась распухшей и горячей, язык был сухим, шершавым, горло сдавленным, к челюсти нельзя было прикоснуться. Но у меня случались и худшие утра.

День был серый, с густым туманом, еще прохладный, но обещавший быть теплым. Я поднялся и потер верхнюю часть живота, болевшую от рвоты. Левая нога ничего не ощущала. Пришлось ударить ею по углу кровати.

Я все еще бранился на все лады, когда в дверь раздался резкий стук, властный, вызывающий желание приоткрыть ее на два дюйма, выпалить смачное ругательство и захлопнуть снова.

Я открыл ее пошире, чем на два дюйма. Передо мной стоял лейтенант сыскного отдела Рэнделл в коричневом габардиновом костюме, мягкой фетровой шляпе, чистый, аккуратный, с неприязненным взглядом.

Он легонько толкнул дверь, и я отступил в сторону. Войдя, Рэнделл прикрыл за собой дверь и огляделся.

— Я ищу вас два дня, — сказал он, не глядя в мою сторону. Его глаза обегали комнату.

— Я болел.

Рэнделл прошел вперед легким, пружинящим шагом, его густые, тронутые сединой волосы поблескивали, шляпу он держал под мышкой, руки в карманах. Сложение для полицейского у него было не особенно мощное. Вынув одну руку из кармана, он бережно положил шляпу на кипу журналов.

— Дома вас не было, — сказал он.

— Я находился в лечебнице.

— В какой?

— Ветеринарной.

Рэнделл дернулся, словно его ударили по лицу, и побагровел:

— Не рановат ли час для подобных шуток?

Не ответив, я закурил сигарету. Сделал одну затяжку и торопливо сел на кровать.

— Таких, как вы, там не излечивают, а? — сказал Рэнделл. — Может, каталажка пошла бы вам на пользу.

— Я болел и к тому же пока не пил кофе, — сказал я. — От меня нельзя ожидать блестящего юмора.

— Я предупреждал, чтобы вы не занимались этим делом.

— Вы не Господь Бог. И даже не Иисус Христос.

Я затянулся сигаретой еще раз. Где-то внутри появилась боль, но уже не такая сильная.

— Вы не представляете, сколько неприятностей я могу вам причинить.

— Возможно.

— Знаете, почему я пока оставил вас в покое?

— Да.

— Почему же?

Рэнделл слегка подался вперед, злой, как терьер, с беспощадным взглядом, который рано или поздно появляется у всех полицейских.

— Не могли меня найти.

Он выпрямился и качнулся на каблуках. Выражение его лица смягчилось.

— Думал, вы скажете что-нибудь другое. И если б сказали, я бы двинул вас под ложечку.

— Двадцать миллионов долларов вас не испугают, но вы можете получить распоряжение от начальства.

Рэнделл тяжело задышал. Очень медленно вынул из кармана пачку сигарет и сорвал целлофановую упаковку. Сунул сигарету в рот и потянулся к журнальному столику за спичками. Пальцы его слегка дрожали. Он старательно прикурил, бросил спичку в пепельницу, а не на пол, и затянулся.

— Я дал вам по телефону один совет, — сказал он. — В четверг.

— В пятницу.

— Да, в пятницу. Вы не приняли его. Я могу понять почему. Но тогда я не знал, что вы утаили улики. Просто я рекомендовал вам линию поведения, которая в этом деле казалась наиболее подходящей.

— Какие улики?

Рэнделл молча уставился на меня.

— Выпьете кофе? — спросил я. — Может, станете подобрее.

— Нет.

— А я выпью.

Я поднялся и направился к кухонной двери.

— Сядьте, — отрывисто произнес он. — Я сказал далеко не все.

Не останавливаясь, я прошел на кухню, залил водой и поставил на плиту кофейник. Выпил стакан холодной воды из крана, потом еще один. Со стаканом в руке вернулся, остановился в дверном проеме и взглянул на Рэнделла. Вокруг него висели густые клубы дыма. Он глядел в пол.

— Почему я не должен был ездить к миссис Грейл по ее вызову? — спросил я.

— Я ничего не говорил об этом.

— Но собирались.

— Она не вызывала вас.

Рэнделл поднял глаза, взгляд их опять стал беспощадным. И багровые пятна вновь проступили на его острых скулах.

— Вы сами напросились к ней, запугивали ее скандалом и чуть ли не угрозами добились работы.

— Странно, насколько я помню, мы не говорили о работе. В ее рассказе не было ничего. Я имею в виду, за что можно бы ухватиться. Не с чего начать. И конечно, она уже известила вас обо всем.

— Да. Та пивнушка в Санта-Монике — настоящий притон. Но это ничего не значит. Я зря потратил там время. Отель напротив тоже сомнительное заведение. Но там нет никого, кто нам нужен. Одни дешевые подонки.