Департамент нераскрытых дел - Рой Викерс

Надо признать, обстоятельства этого преступления были весьма необычны. Арнотт, блестящий инженер, изобрел хитроумное алиби, несокрушимое, если пытаться нащупать в нем брешь, прибегая к традиционным научным методам сыскной работы. В конечном счете его погубила жадность. В департаменте нераскрытых дел весьма смутно представляли себе, что такое «микроскоп» и «дактилоскопическое исследование». Инспектор Рейсон, больше привыкший полагаться на собственное чутье, на вспышки озарения, которые случались у него часто, поймал Арнотта на удочку, словно рыбу в ручье.

Около пяти часов утра 12 октября 1934 года патрульный полицейский заметил автомобиль, стоявший на Кармоддел-лейн, у окраины парка Хэмпстед-Хит, на заднем сиденье которого обнаружилось два трупа: мужчины без пальто и женщины в шубе. Видимых следов насилия на телах не было.

Трупами, автомобилем, а также его содержимым занялись эксперты, и материалы следствия пополнились массой полезной информации. Причиной смерти пары, как показал химический анализ, было отравление. Мужчина и женщина умерли, проглотив некое вещество – назовем его условно гальваниумом, – которое добавили в виски с водой. На полу машины валялась пустая аптечная склянка, на донышке которой оставалось несколько капель жидкости – смесь виски и гальваниума в пропорции 5 к 1,7. Более того, в квартире найденного в машине мужчины обнаружилась молочная бутылка с остатками адского пойла. Немного жидкости пролилось на сервант. По составу она слегка отличалась от остальных образцов, но это объяснялось скорее всего испарением. Напрашивался вывод, что смесь приготовили в квартире погибшего, затем перелили целиком или частично в аптечную склянку, а впоследствии ее выпили обе жертвы. Однако это логическое допущение могло в дальнейшем и не подтвердиться.

Из документов, обнаруженных в пиджаке покойного, явствовало, что звали его Хью Трейнер, что он был коммивояжером и торговал лаками и что машина принадлежала ему. При обыске его квартиры в Килберне полицейские нашли во внутреннем кармане демисезонного пальто чек на триста фунтов, подписанный Сесилом Арноттом, а также небольшой чемодан, принадлежавший, как выяснилось позднее, той самой умершей женщине. В чемодане лежали вечернее платье, пеньюар, домашние туфли, зубная щетка и комбинация. Консьержка, присутствовавшая при обыске, призналась впоследствии, что сразу заподозрила: вещи укладывал мужчина, слабо разбиравшийся в женщинах.

В сумочке покойной нашли письмо с вложенной в конверт платежной квитанцией. Отправителем значился Комитет по делам душевнобольных при психиатрической лечебнице. Женщина оказалась женой некоего Ролингса, признанного умалишенным и помещенного в клинику, что, однако, не помешало ей жить под именем миссис Сесил Арнотт в Йолсум-коттедже, на Бек-Уэй, в районе Голдерс-Грин, то есть примерно в миле с четвертью от Кармоддел-лейн.

– Арнотт! Я помню это имя! – воскликнул Барнс, суперинтендант местной полиции. – Он переехал сюда около года назад. В газете писали, будто этот молодой человек изобрел какой-то особый автомобильный двигатель. Ему прочили блестящее будущее и всякое такое. Сдается мне, здесь идет речь о любовном треугольнике.