Мертвецы не катаются на лыжах. Призрак убийства - Патриция Мойес

Майор густо покраснел и тяжело дышал.

– Приношу свои глубочайшие извинения, мистер Мансайпл, – ответил Генри. – Я не хотел вас расстраивать. На самом деле мне тоже не нравится подобный спорт. Просто тот факт, что вы так сосредоточены на стрельбе…

– Все нормально, Тиббет, – смягчился майор. – Сюда, пожалуйста. Вниз по лестнице и через кусты. Наверное, мне стоило бы объясниться. Когда я служил в армии, у меня случился кризис совести. Единственной стороной моей профессии, которая мне действительно нравилась и в которой я преуспел, была снайперская работа. И однажды, когда мы с приятелем тренировались в стрельбе в саду при офицерской столовой, он вдруг сказал: «А теперь смотрите, Мансайпл!» – и подстрелил обезьянку. Вам случалось убивать обезьяну, Тиббет?

– Нет, – ответил Генри.

– Они кричат как дети. Они… – майор прокашлялся. – В общем, это не важно. Но с этой минуты я понял, что никогда не подниму оружия против живого существа. Вот почему я был так рад уйти в отставку.

– Я тут думаю, – сказал инспектор, – не пытаетесь ли вы меня убедить, что ни за что не стали бы стрелять в Мейсона.

Хозяин поместья посмотрел на собеседника искоса и оглушительно расхохотался.

– Наверное, да, – сказал он весело. – Наверное, да. Но мы пришли.

Стрельбище оказалось унылым местом. Фактически это была пустая полоса земли, уходящая под уклон от восточной стены дома. В дальнем конце стояла двадцатифутовая бетонная стена, изрытая дырами от множества выстрелов. Перед ней находились четыре загадочных ящика на расстоянии нескольких футов друг от друга, соединенных чем-то вроде бечевки.

– Выстрелите пару раз? – спросил майор.

– Нет, спасибо, – ответил Генри. – Я лучше на вас посмотрю.

– Как хотите. В таком случае отойдите назад, к стене дома. Итак…

Джордж Мансайпл подошел к ряду ящиков и наклонился к самому левому. К удивлению Тиббета, он вытащил из кармана зажигалку и поджег бечевку. Потом встал и пошел обратно, туда, где находился инспектор.

– Фитиль, – коротко объяснил он. Потом встал в стойку и прицелился.

– Но что…

– Тихо, прошу вас!

Генри замолчал. Он внимательно смотрел, заинтересованный зрелищем, как постепенно пламя фитиля подходит к ящику все ближе и ближе. И вдруг, без сигнала или предупреждения, случилось что-то вроде беззвучного взрыва. Крышка ящика распахнулась, и изнутри, как черт из табакерки, вылетел вверх небольшой круглый предмет. В тот же момент майор выстрелил, и предмет будто взорвался в воздухе. Тиббет не успел ничего сказать, потому что абсолютно то же самое случилось со вторым ящиком. Снова грянул выстрел, но летающий предмет продолжил свое движение невредимым и упал на землю.

Майор едва успел сказать: «Черт побери, промах!», – как сработали третий и четвертый ящики. Тут же прозвучали два резких выстрела. Майсайпл повернулся к Генри:

– Три из четырех, – сказал он. – Неплохо, в общем. Пойду заряжу новые.

Инспектор пошел вслед за хозяином к стене в конце стрельбища. Там, в жесткой траве, лежал предмет, избежавший смертельного выстрела. Генри подошел к нему с некоторым трепетом и увидел, что это всего лишь старый теннисный мяч.

Майор поднял его с земли.

– Местный теннисный клуб отдает их мне даром, как я вам уже говорил. Играть ими уже невозможно, хотя мячи еще вполне упругие. Как раз подходят для катапульты Мансайпла.

– Но как же это устроено? – спросил Тиббет.

– Очень просто. Прочный деревянный ящик, крышка привязана бечевкой. Внутри мощная пружина, на которую кладется мяч. Фитиль медленно догорает до бечевки, давая мне время вернуться к пистолету. Бечевка перегорает, крышка распахивается, пружина выталкивает мяч. А тем временем фитиль догорает до следующего ящика. Как вам?

– Поразительно, – тихо сказал Генри. – Кажется, вы говорили, что фамильные мозги вам не достались?

Майор был польщен, но ответил так:

– Одно дело – мозги, другое дело – умение работать руками. Вот, например, Клод. Он бы такого не придумал: руками ничего делать не умеет. Но дайте ему пару страниц математических формул… Да, я себе льщу, полагая, что мои катапульты – остроумная находка. Сохранились все достоинства глиняных тарелочек, исключая их заоблачную стоимость. – Говоря все это, хозяин убирал четыре использованных ящика и ставил новый набор, извлеченный из обветшалого сарая у края стены.

– Значит, – сказал инспектор, – этим вы и занимались, когда Мейсона застрелили.

– Не совсем, – возразил Мансайпл. – Я действительно ставил новую четверку, когда услышал запущенный мотор и решил вернуться в дом. Теперь, если вы отойдете подальше назад, я попытаюсь при вас выбить четыре из четырех.

На этот раз все четыре теннисных мяча разлетелись в воздухе, и майор довольно улыбнулся.

– Совершенство достигается тренировками, – сказал он, предвосхищая комплимент.

– Это стрельбище… – нерешительно произнес Генри. – Оно совершенно безопасно?

– Безопасно? Ну конечно же. – Мансайпл опять начал багроветь. – Если какой-нибудь сумасшедший не обернется и не выпалит вместо мишени в сторону дома. Это то, о чем твердил Мейсон – ушедший в сторону выстрел. А я вас спрошу, сэр: есть ли тогда вообще что-то безопасное? Ведь опасны: автомобиль, если направить его в пропасть; окно, если из него выброситься; подушка – ею можно себя задушить. И я вам еще кое-что скажу, Тиббет. – Майор потряс перед лицом Генри костистым пальцем. – Человек, убивший Реймонда Мейсона, намеренно пытался дискредитировать мое стрельбище!

– Что вы хотите этим сказать?

– Неуклюжая попытка, – ответил Джордж Мансайпл, – представить дело так, будто человека случайно убили при стрельбе в цель. Я убил.

– Вы знаете кого-нибудь, кто желал бы этого?

– Никого. Кроме, конечно, самого Мейсона.

Майор коротко рассмеялся лающим смехом.

– Тем не менее, – уточнил инспектор, – вы хотите сказать, что выстрел, убивший Мейсона, мог быть сделан со стрельбища?

– Да, это возможно.

– Но, – продолжал Генри, – это значило бы, что стрелок отвернулся от мишени, хотя такое маловероятно. Не говоря уже о том, что пистолет был найден в кустах возле входной двери. А любой выстрел, сделанный со стрельбища, был бы произведен лишь наугад. Видеть дорожку мешают кусты.

– Вы здравомяслящий человек, что бы там ни думал Эдвин, – заметил хозяин. – Я рад, что вы поняли смысл моего утверждения.

– Да, – медленно произнес Генри. – Кажется, понял. Спасибо, что показали мне стрельбище.

– Приятно слышать. Ладно, давайте лучше вернемся в дом. По-видимому, вы хотите поговорить с Вайолет.

Генри посмотрел на часы.

– Уже почти шесть, – сказал он. – Завтра будет вполне достаточно времени.