Паренек из Уайтчепела - Евгения Бергер

– Предлагал хорошие деньги? – подсказал инспектор Ридли.

Эскулап утверждающе кивнул.

– Двести фунтов. Он предложил за эту услугу двести фунтов, – вскинулся седовласый доктор. – Я подумал, что грех было бы не помочь влюбленным и...

– И пошли на подлог, – снова подсказал его собеседник, на что Энглманн отозвался:

– Если бы я только знал, чем все закончится...

Ридли возразил:

– Боюсь, еще не закончилось, доктор Энлманн. Мисс Эдвардс... теперь мы знаем, далеко не умершая мисс Эдвардс, так до сих пор и не найдена.

Доктор смертельно побледнел.

– Вы же не думаете, – просипел он, – что она все еще... все еще закопана?

– Нет, – решил успокоить его инспектор, – полагаю, мисс Эдвардс извлекли из могилы сразу же в ночь после похорон. Однако, где она сейчас, никому доподлинно не известно... Имеются ли у вас какие-то предположения?

Тот замотал головой.

– Мы не вели с мистером Гарднером задушевных бесед, инспектор. Я передал ему препарат, назначил точную дозировку... После подписал свидетельство о смерти.

– И вас не насторожило желание покойного обозначить свою якобы невесту мертвой перед всем миром? – осведомился Ридли, глядя на доктора с чисто исследовательским любопытством. – Разве вам это не показалось чем-то весьма необычным... противоестественным, я бы сказал?

Доктор Энглманн прокашлялся в кулак.

– Я полагал мистера Гарднера настоящим джентльменом, сэр, и потому не брался анализировать причины его поступков.

Ридли согласно кивнул, вроде как удовлетворенный таким ответом.

– Спасибо за откровенность, – только и произнес он. – Буду очень признателен, если пока что эта история не выйдет дальше стен этой комнаты.

– Обещаю, так и будет, – с готовностью отозвался незадачливый эскулап.

И едва за доктором успела закрыться дверь, Джек, не в силах сдержать эмоций, восторженно воскликнул:

– Значит, Тодд оказался прав: мисс Эдвардс была жива все это время. Поверить не могу...

Однако Ридли его восторга не поддержал:

– Жива-то жива, только где она сейчас... – произнес он задумчивым голосом. – Кроме того, меня интересует другое: зачем Гарднер все это устроил? Эту якобы смерть... похороны. Все.

– Вы не верите рассказу доктора об их взаимной влюбленности? – спросил его Джек. – Полагаете, доктор обманывает?

– Нет-нет, доктор нас не обманывает, – отозвался на это инспектор. – Он слишком перепуган, чтобы недоговаривать. Тут дело в другом... Лгал ли сам Гарднер нашему доктору? И если так, то почему? Знала ли сама мисс Эдвардс о планах Гарднера на свой счет и, если нет, как ему удалось все это провернуть? Ну и, конечно же, кто убил самого Гарднера... В любом случае, – заключил Ридли, – мы должны раскопать эту могилу... Пожалуй, этим и стоит заняться в первую очередь.

Джек же решился присовокупить:

– Не доверяю я этому Энглманну, инспектор. Можно я приглашу к мисс Френч другого доктора?

– Что, все еще не доверяешь бедняжке? – насмешливо заметил инспектор Ридли. – Ты же сам видел, она едва ли способна с кровати подняться...

– И все же...

Ридли кивнул.

– Есть кто-то на примете?

– Я подумал о докторе Максвелле, – ответил Джек. – Он кажется человеком прогрессивных взглядов... И я ему доверяю. – А потом встрепенулся: – Так это же, получается, Тодду вкололи тот же препарат, что и мисс Эдвардс, правильно? Именно потому он проспал в кустах целые сутки, так ни разу и не проснувшись.

Ридли мотнул головой.

– Что лишний раз убеждает нас в том, что одним из «похитителей трупов» являлся наш уважаемый мистер Гарднер. Только он мог носить в кармане шприц с названным препаратом... И это лишь делает дело еще более запутанным.

Доктор Максвелл явился в дом Френчев следующим же утром, как и было сговорено между ним и Джеком. Любознательный «потрошитель трупов», как прозвал его про себя Джек, с радостью откликнулся на возможность поучаствовать в столь запутанном деле, как дело исчезнувшей Этель Эдвардс, – глаза его так и горели азартом.

Джек распознал в нем ту же сыскную лихорадку, что снедала его самого... В этом, несмотря на разницу в возрасте, они были очень похожи.

– Когда, говорите, у вас случается очередной рецидив? – Доктор Максвелл улыбнулся новой пациентке. – Ранней весной, не так ли? Как раз, когда зацветают первые травы. Распускаются березовые сережки и начинает плодоносить ольха.

С этими словами доктор крутанулся вокруг своей оси, и, выхватив букет с лилиями из стоящей на прикроватном столике вазы, бросился к распахнутому окну, в которое его и запустил с особенным удовлетворением на лице.

Миссис Адамс вскрикнула от неожиданности, даже мисс Френч издала что-то воде мышиного писка. Джек так и вовсе выпучил глаза от удивления...

– Зачем вы это сделали? – возмутилась едва пришедшая в себя миссис Адамс. – Мисс Матильда очень любит эти цветы... Их специально доставляют по приказу хозяина. Каждое утро в одно и то же время...

Доктор Максвелл со значением поглядел в глаза возмущенной женщины:

– Эти цветы убивают вашу пациентку, – произнес он безапелляционным тоном. – Впрочем, как и любые другие подобные им растения... – И совсем строго: – Впредь ни одно из них не должно появляться в этой комнате. Никогда и не при каких обстоятельствах, слышите вы меня или нет?

Чувство собственного достоинства не позволило миссис Адамс отозваться безоговорочным согласием на это нелепейшее, по ее размышлению, повеление сумасбродного доктора, и она, заприметив появившегося в дверях хозяина дома, поспешила воскликнуть:

– Мистер Френч, сэр, этот человек не позволяет девочке любоваться вашими цветами: уверяет, что ей от них плохо, – последнее она произнесла с едва скрытой насмешкой. – И только что выкинул чудесный букет прямо в окно!

Оливер Френч поглядел сначала на возмущенно выпячившую грудь сиделку своей дочери, потом – на доктора Максвелла и, наконец, произнес:

– О каких цветах идет речь, миссис Адамс? Не совсем понимаю причину вашего возмущения.

Та в удивлении распахнула глаза.

– О тех самых цветах, что каждое утро привозят из цветочной лавки в Кенсингтоне, – ответила она. – Посыльный сказал, вы специально распорядились о том на месяц вперед.

Теперь пришла очередь удивляться самому мистеру Френчу.

– Не представляю, о чем вы говорите, миссис Адамс, – покачал он головой. – Никакого распоряжения, касающегося цветов, я не давал... Можете мне поверить.

И доктор Максвелл подытожил:

– А вот это уже по-настоящему любопытно. Где, говорите, находится эта цветочная лавка?