Мираж черной пустыни - Барбара Вуд

— Я должна найти тетю Грейс. У нее есть серьги, которые дополнят мой наряд. Ведь я главная жена султана! — Она быстро отвернулась и, чтобы Джеффри не заметил, сунула за корсаж сложенный лист бумаги, который передал ей Тим для брата.

— Увидимся на сцене, Джеф!

Грейс стояла на веранде отеля, с озабоченным видом посматривая на дорогу и на полицейский участок Кингс Вей.

Там что-то происходило, какая-то непривычная возня вокруг и слишком много полицейских…

Рядом с ней на веранде было совсем немного людей, те, кто не успел занять сидячие места на трибунах, или те, кому не хотелось стоять у дороги, чтобы смотреть парад. Они предпочли удобно сидеть на веранде, потягивая джин, и наблюдать за парадом издали. По-прежнему поглядывая на полицейский участок, Грейс услышала обрывок разговора.

— А я говорю, что вторжение итальянцев в Эфиопию — это лучшее, что могло с нами произойти, — раздался голос хозяина ранчо, которого Грейс хорошо знала.

— Я получаю деньги слева и справа, снабжая итальянскую армию говядиной. Спроси Джеффри Дональда. Его ранчо еще никогда не приносило таких доходов!

— Да, все мы получаем от этого что-то хорошее, — ответил его собеседник. — Похоже, они решили не продвигаться дальше и не станут вторгаться в Кению.

— Не беспокойся об этом, Чарли.

— Война надвигается на Европу. Запомни мои слова.

Удивленная Грейс посмотрела на обоих мужчин. Война надвигается…

— Если и есть что-то, чего я совершенно не выношу, — произнес еще один голос с дальнего конца веранды, — так это образованные черномазые. Они приезжают из Найроби в костюмах и кричащих галстуках, говорят на рафинированном английском и думают, что знают все обо всем.

Грейс опять посмотрела в сторону полицейского участка. Там за решеткой сидел Дэвид Матенге. Она очень расстроилась, услышав о его аресте на прошлой неделе, потому что знала, насколько сильно вождь Мачина ненавидит этого парня и как обращаются в тюрьме с определенным сортом заключенных. Грейс любила сына Вачеры, видела, как он растет и превращается в умного, образованного молодого человека. Он никогда не допускал в отношении Грейс никакого панибратства. Между ними установилось опасливое уважение друг к другу. Всякий раз, когда Грейс видела его, она вспоминала ночь первого Рождества в Белладу почти восемнадцать лет назад и трагическую смерть вождя Матенге.

«Он такой же, как его отец», — подумала она.

Прямо к полицейскому участку подъехал грузовик, и мужчины в форме забрались в кузов. По мере того как, все ускоряясь, машина уезжала дальше по дороге, Грейс чувствовала, что в ней нарастает беспокойство.

Можно ли заранее почувствовать беду?

В дверях участка появился офицер, поправил фуражку и передал кому-то, находящемуся внутри, приказания. Когда он пошел по улице, Грейс окликнула его.

— Доброе утро, доктор Тривертон, — поздоровался он, подходя ближе.

— Не могли бы вы сказать мне, что происходит, лейтенант?

— Происходит?

— Ваши люди особенно активны в это утро. Конечно, это не из-за парада!

Он улыбнулся:

— Не стоит об этом беспокоиться, доктор. Просто возникло одно небольшое дельце с местными в области высокогорья. Мы с этим справимся.

— Какого рода дельце?

— Мы получили известие, что возле Найроби устраивается собрание народа кикую. Говорят, они собираются отовсюду. Некоторые с дальнего севера, из Найэри и Наньюки. Мы направляемся за город, чтобы присмотреть за ними.

Грейс похолодела. Кикую, прибывающие даже из отдаленного Найэри…

— И как вы полагаете, что бы это значило?

— Уверяю вас, беспокоиться не о чем, доктор. Мы позаботимся о том, чтобы они не помешали параду. Счастливого дня!

Грейс смотрела ему вслед и никак не могла отделаться от ощущения, что за его улыбкой и непринужденными манерами скрывалась глубокая озабоченность.

— Вот ты где! — раздался голос рядом с ней.

Грейс обернулась и заметила, как ее племянница поднимается на веранду в облаке розового шелка, ее глаза под вуалью, закрывавшей все лицо, смеялись. К ней повернулись головы всех мужчин.

— Тебе надо быть возле Стенли, тетя Грейс. Парад вот-вот начнется.

Грейс посмотрела на часы. Она приехала в Норфолк вместе с Моной и Артуром, чтобы помочь им с костюмами и украшением платформ. Для нее было оставлено место на одной из трибун, и нужно поспешить, чтобы проследить за тем, как Артур перережет ленточку поперек авеню Лорда Тривертона.

— В чем дело, тетя Грейс? Ты выглядишь очень угрюмой. Если ты беспокоишься об Артуре, все будет хорошо! Он такой славный. Ты должна увидеть его верхом на коне! А наряд, который он надел, чудесным образом придал ему уверенности в себе! Я не могу дождаться, чтобы увидеть, какое выражение лица будет у него сегодня вечером, когда он узнает про сюрприз, который я приготовила для него.

— А что это? — рассеянно поинтересовалась Грейс.

— Ружье для охоты на слона!

— Но сейчас я думала совсем не об Артуре. — Грейс пыталась понять необычную активность полиции, вспоминала о собрании кикую за городом и поняла, что не может быть простым совпадением, чтобы подобная встреча происходила как раз в день парада. Африканцы что-то задумывали… — Я думала о Дэвиде Матенге, — сказала она, — который сидит в этой жуткой тюрьме.

Улыбка Моны погасла, когда она посмотрела на здание полицейского участка. Но затем она вновь улыбнулась.

— А что ты думаешь о моем костюме? — спросила она, поворачиваясь кругом.

Грейс заставила себя улыбнуться. Она считала наряд Моны слишком вызывающим. Но затем вспомнила себя и то, что сейчас уже 1937 год; теперешние молодые люди очень сильно отличаются от тех, которых она знала, когда сама была молодой. Кроме того, у Моны практически не было выбора, какую роль ей исполнять на параде. Женщины, участвовавшие в сценах, не могли найти исторических персонажей из прошлого Кении, чтобы изображать их, разве что, как это сделала Суки Кэмэрон, переодеться мужчиной. В истории Африки было более чем достаточно мужчин от султанов до исследователей, торговцев и охотников, но женщины, к сожалению, в истории не упоминались на протяжении многих веков, как будто они вовсе не существовали. Поэтому Мона и ее друзья должны были довольствоваться такими ролями, как женщины в гареме или жены знаменитых людей.

В параде не принимал участие ни один африканец, и ни один из чернокожих исторических персонажей не был представлен.

— Поторопись, — сказала Грейс, поворачиваясь спиной к полицейскому участку и стараясь скрыть все нарастающую тревогу. — Давай пристроим тебя в гарем до того, как Васко да Гама хватит удар!

В тот же самый момент Артур, собиравшийся влезть на своего коня, тоже думал о возможном ударе.