Когда обрывается лента - Джеймс Хедли Чейз

— А кто это был?

— Ли Харди, вроде как букмекер.

Террелл и Бейглер обменялись взглядами.

— Давно он ее бросил?

— Месяца три назад. Он завел себе другую, и Сью совсем помешалась, когда он ее покинул. Три недели пьянствовала…

— Могли ли у него быть причины убить ее?

— Если бы она стала к нему приставать… Это такой тип, который на все способен — на все плохое.

Террелл призадумался. Он все еще был погружен в свои мысли, когда машина остановилась у морга.

Через несколько минут они стояли перед трупом, покрытым простыней. Бейглер держался позади.

Террелл осторожно снял простыню с лица Сью Парнелл и вопросительно посмотрел на Джейн. Ее глаза потускнели.

— Да, это моя сестра, — хриплым голосом проговорила она.

И не успел Террелл помешать ей, как она сорвала простыню с голого израненного тела. Словно окаменев, она стояла над трупом, пока Бейглер не поспешил на помощь шефу и снова не прикрыл тело.

— Вот оно что… — наконец вымолвила Джейн. — Я чувствовала, что она от меня что-то скрывает. — Затем она повернулась к Терреллу с таким гневом в глазах, что он ужаснулся. — Послушайте! Вы должны найти этого выродка! Если вы этого не сделаете, я сама займусь этим. Я этого так не оставлю. Подумать только, что этот мерзавец натворил с моей сестрой! Конечно, и она далеко не праведница, но нельзя же так безнаказанно поступать с женщиной, какой бы она ни была!..

Джейн повернулась и неверными шагами пошла к выходу.

— Отвези ее домой, — сказал Террелл Бейглеру. — Мы поговорим с ней позже.

Бейглер поспешил вслед за Джейн, но увидел только, как она остановила проезжающее мимо такси и села в него. Когда машина тронулась, он еще раз увидел ее худое лицо со сверкающими глазами. Почувствовав облегчение, он вернулся к Терреллу.

— Она уже уехала на такси, — доложил он.

— Тогда надо узнать, нет ли у Хесса чего-нибудь для нас. А потом поговорим с Харди.

Полицейские сели в служебную машину.

Валери с отцом вернулась в отель. Она заметила, что настроение отца изменилось, пока она была у Криса, и заранее приготовилась к неприятному разговору. Войдя в комнату, Трэверс сказал несколько изменившимся голосом:

— Вал, самое лучшее, что ты сейчас можешь сделать, это упаковать чемоданы и уехать. Мне нужно успеть на пятичасовой самолет, и если ты немного поторопишься, то мы успеем улететь вместе.

— Я останусь здесь, отец. Что мне делать в Нью-Йорке, если Крис здесь?

Трэверс сделал нетерпеливый жест.

— Я говорил с доктором Густавом. По его мнению, есть шанс, что когда-нибудь Крис поправится, но имей в виду, это очень важно: произошедшая с ним перемена и потеря памяти требует, чтобы он находился под постоянным надзором. О том, чтобы ему жить в отеле, не может быть и речи.

— Тем более, мне необходимо остаться здесь и ежедневно посещать его, — решительно заявила Валери.

— Я полагаю, доктор Густав может не разрешить тебе ежедневные посещения.

— Но почему?

— Вижу, что мне не остается ничего другого, как рассказать тебе все. Не исключена возможность, что Крис способен на насилие…

Валери поднялась и подошла к окну. Она стояла молча продолжительное время, потом, наконец, заговорила:

— Доктор Густав действительно сказал, что он способен на насилие? — Она обернулась, и Трэверс заметил решимость в ее взгляде.

— Да. И если ты хочешь посещать Криса, тебя одну с ним не оставят.

— Ничего не понимаю! Ведь я все время была с ним одна. Разве теперь выяснилось что-то новое?

— Боюсь, что да. Эта внезапная потеря памяти — тревожный признак. Вполне возможно, что во время следующего приступа он станет опасным. Я не особенно разбираюсь в таких вещах, но доктор Густав опасается мании убийства. Следовательно, ты с ним сможешь видеться только в присутствии медсестры. Захочешь ли ты встречаться с ним в такой обстановке?

— Я буду посещать его в любом случае.

— Дитя мое, ты так любишь его?

— Да… Окажись я на его месте — он бы никогда меня не бросил. Но не будем больше говорить об этом — я остаюсь.

Трэверс встал.

— Тогда я сейчас отправлюсь. Возможно, я еще попаду на более ранний самолет. Поддерживай со мной связь. Не представляю себе, как ты будешь жить одна! Может, ты захочешь вызвать к себе подругу, чтобы было веселее? Хотя… вероятно, ты это устроишь сама…

— Не беспокойся обо мне, отец, я предпочту жить одна.

— Ты не одна, Вал, — у тебя есть отец, — Трэверс бросил на нее полный надежды взгляд. — Ведь так, не правда ли?

— Конечно, отец.

Однако по выражению ее лица он понял, что не сможет вытеснить Криса у нее из сердца… что она не вернется в родительский дом…

Ли Харди был давно известен полиции. Его знали как нечестного игрока, зарабатывающего много денег, но достаточно ловкого, чтобы не преступать закон.

Террелл с Бейглером сидели в кабинете на Семнадцатой авеню. Бойкая блондинка, обслуживающая группу телефонов, сообщила им, что Харди на ипподроме.

Через некоторое время она доложила, что он отправился домой, и полицейские поехали на Веймс-драйв, где Харди снимал четырехкомнатную квартиру с видом на море.

Харди сам открыл дверь. Это был высокий брюнет крепкого сложения, загорелый, с выпуклыми голубыми глазами и ямочкой на подбородке. От таких мужчин женщины обычно без ума. Он устремил на полицейских холодный твердый взгляд и вдруг широко улыбнулся. Из распахнутого, красного с золотом халата виднелась волосатая грудь, на ногах были красные кожаные туфли.

— Шеф! Вот это сюрприз! Входите, пожалуйста, вы еще не были в моей скромной хижине! Заходите, заходите и вы, сержант.

Полицейские вошли в просторную комнату, обставленную роскошной мебелью. Из окна открывался прекрасный вид на террасу и бухту. Одна стенка была сплошь застеклена, и на ней цвели вьюны и орхидеи всех оттенков и форм. Преобладающими цветами в комнате были белый и лимонно-желтый.

На широкой бело-желтой софе возлежала девица. Она была довольно красива, ее черные волосы спадали на загорелые плечи. Короткая белая накидка позволяла видеть почти всю ее грудь и стройные загорелые ноги.

Бейглер дал бы ей года 23–24. Довольно привлекательное личико ее напоминало мордочку пекинеса.

— Это Джина Лонг, — представил подружку Харди. — Она поддерживает мне кровяное давление. — Он засмеялся, довольный своей шуткой, и обратился к девице: — Сиди спокойно, Джин, это джентльмены из полиции.

Красотка внимательно осмотрела обоих полицейских, уютнее устроилась на подушках. Своей маленькой красивой рукой она взяла бокал джина, налила туда немного лимонного сока и демонстративно отвернулась к окну.