Я жулика люблю - Светлана Денисова

Эх, жаль, денег больше нет. Я бы тут еще на две недельки задержалась. Очень не хотелось возвращаться в Москву с ее неумолчным шумом, сутолокой и выхлопными газами.

После речной «ванны» мне стало гораздо лучше, мускулам вернулась привычная упругость. Я надела платье прямо на мокрый купальник и отправилась обедать.

Сосед Вадима, уже сидевший за их столиком, оживленно замахал мне рукой:

— Приветствую, Людочка! Присаживайтесь.

Я села напротив него и спросила:

— А где Вадим?

— Спит, — почему-то шепотом ответил сосед и огляделся по сторонам. — Умотался вчера. И всю физиономию от комариных укусов разнесло, морда стала, как подушка.

— Когда проснется, скажите ему, пожалуйста, что я хотела бы с ним попрощаться. Вечером я уезжаю.

— Непременно, непременно, — толстячок сощурил один глаз и кивнул мне с видом заговорщика.

Я быстро допила компот и пошла укладываться.

Комната была пуста. Вещи соседки лежали на ее кровати, а сама она, наверное, отошла на минуту, поэтому и оставила дверь незапертой. Мысленно попеняв ей за это, я откинула крышку своего чемодана и опешила. Все мои вещи были самым возмутительным образом перерыты и брошены обратно как попало, какими-то безобразными комками!

Неужели в пансионате завелся вор? Я принялась лихорадочно перебирать вещи и с удивлением обнаружила, что ничего не пропало. Даже последний стольник, отложенный на первое время по возвращении домой, спокойно лежал себе в потайном кармашке косметички, в которую, несомненно, тоже заглянули.

«Что за странный вор? — подумала я. — Если это, конечно, вор. Скорее просто какой-то псих любопытствовал. Что же он хотел обнаружить в моих небогатых пожитках?»

Ключи тоже были на месте. Очень странно. И неприятно.

А, ладно. Все равно я сегодня уезжаю.

В дверь постучали.

— Войдите, — громко сказала я.

Вошел Вадим. На его распухшее лицо нельзя было смотреть без смеха, но я удержалась. Первым делом он протянул мне букет роз:

— Это тебе.

— Спасибо.

— Ты мне оставишь свой телефон?

— Разумеется, — рассеянно сказала я, продолжая перебирать вещи в чемодане.

— Ты что-то потеряла?

— Да нет. Просто в моих вещах кто-то рылся.

— Что? Ты серьезно?

Я объяснила. Вадим почему-то очень встревожился:

— Если так, надо сказать директору.

— Зачем? Что он может сделать? И потом, я же говорю, ничего не взяли.

— Вообще-то, конечно… Так у тебя все цело?

— Ну да.

— Тогда выкинь это из головы. Я вот что хотел тебе предложить. — Он неожиданно засмущался и стал похож на школьника-переростка. — Зачем тебе глотать пыль в автобусе, а потом битый час трястись в электричке? Хочешь, я тебя отвезу?

— Хочу, спасибо.

Еще бы я отказывалась!

Он обрадовался:

— Тогда отложи свои сборы, и пойдем погуляем напоследок. У меня ведь тоже сегодня путевка заканчивается, вот и поедем вместе вечерком, по прохладе.

— А ты не очень устал после вчерашнего?

— Античные медики считали, что вчерашнюю усталость надо побеждать сегодняшней, — ответил он.

Мы пошли гулять, и по дороге Вадим азартно рассказывал мне об оздоровительной системе древних греков. Я все это давно знала из «Таис Афинской», но из вежливости молчала. Кто знает, может, мы в последний раз общаемся? Отвезет меня домой, напросится на чашечку кофе, в которой я, конечно, после вчерашнего не смогу ему отказать, и поминай как звали. Знаем мы, как быстро увядают такие вот курортные романчики, которые буйно расцветают в каждом доме отдыха и чаще всего оканчиваются нулевым результатом. Хорошо еще, что поеду домой с комфортом и бесплатно.

День завершался красиво. Вдыхая аромат роз, я удобно восседала на сиденье мчавшейся как птица машины. Более того, доставив меня домой, Вадим не стал напрашиваться в гости. Сказав, что его ждут дела, он уехал, пообещав позвонить на следующий день. Что и исполнил, к моему приятному удивлению.

* * *

Макар Захарович прервал меня:

— Так, теперь притормози. Давай разберемся. Значит, у тебя в пансионате шмон был?

— Ну да, — я пожала плечами. — Непонятно, кому и что могло у меня понадобиться? Я же не держу бриллианты в мыльнице, как эта, Грейс Келли, что ли? Да и нету у меня бриллиантов.

— Угу. Значит, Вадим, по твоим словам, больше тебя был возмущен этим фактом? Ладно. Что дальше?

* * *

А дальше был дивный сон, как говорится в романах. И длился он ровно пять дней.

За это время я успела побывать в следующих злачных местах: в ресторане «Пекин»; на шоу «У ЛИСС’а»; на показе мод Зайцева; в плавучей дискотеке, устроенной на палубе речного трамвайчика; и где-то еще.

И у Вадима дома.

Это произошло в наш последний, пятый вечер. Устав от обилия светских развлечений, я предложила погулять в каком-нибудь тихом месте, например, в Коломенском. Вадим согласился. Но на полдороге зарядил дождь, и нам пришлось спасаться в его машине.

— Хочешь, поедем ко мне? — предложил Вадим. — Я-то у тебя побывал, а ты моих хором еще не видела.

Конечно, я согласилась. Мне было очень любопытно, как устроен быт у наших частных детективов. По моим приблизительным подсчетам, у него за эти четыре дня улетело самое малое долларов двести. Моя средняя редакторская ставка за роман объемом тридцать пять — сорок листов, над которым пришлось бы корпеть и корпеть минимум месяц.

Его хоромы на седьмом этаже кирпичного дома на «Щелковской» поразили меня тем, что были точной копией квартир из фильмов о жизни заокеанского бомонда. Огромная, метров на сорок, комната (Вадим объяснил мне, что убрал перегородки в своей трехкомнатной квартире), с миниатюрной стойкой, как в баре, с двухуровневым полом, застланным шикарным бежевым паласом от стены до стены. Обилие светильников: всевозможные бра, торшеры, лампы на гнущихся во все стороны гибких кронштейнах. Люстры не было вовсе, Вадим сказал, что не любит верхний свет. Масса техники наилучшего японского качества: музыкальный центр, моноблок с огромным экраном, компьютер «Пентиум», который Вадим сразу включил, чтобы показать мне изумительные яркие картинки-заставки «Калейдоскоп». И роскошная трехспальная кровать с вышитым покрывалом, по которому неслись куда-то белые и золотые лошади с развевающимися гривами.

Будь у меня такая квартира, я бы превратилась в добровольную затворницу, причем с огромным удовольствием, так что никакого сказочного дракона бы не понадобилось. Человек явно умел жить, и жить хорошо. И красиво.

Вадим забежал за стойку бара, перекинул через локоть воображаемую салфетку и, изогнувшись в полупоклоне, спросил: