Я жулика люблю - Светлана Денисова

— Ну, пятеро. Можно и без масок.

— Кара, прекрати. Лучше о другом подумай: они все о тебе знают. Я-то ладно, у меня хоть детей нет. А о тебе им известно даже, что ты утром должна за своим сыном ехать на дачу. Кто мог об этом знать? С кем ты говорила?

— С Митей. С Леной. Да с кем угодно.

— А по телефону?

— Думаешь, они умудрились прослушать мои разговоры? — попыталась она съязвить.

— Почему бы и нет?

— И как ты себе это представляешь? — скептически спросила Карина. — Хочешь, я сейчас свой аппарат по винтику разберу? Ко мне, в отличие от тебя, таинственные личности по ночам в гости не приходят.

Тут я издала такой вопль, что Карина на постели подскочила.

— Кара, я дура!

— Возможно. И даже наверняка. Но почему?

— А вот почему. Вадим же был у меня, два раза! А о том, что ты едешь за сыном именно сегодня, я тоже знала, причем говорили мы с тобой об этом по телефону. В его присутствии! Подробности нужны или опустить?

Карина села на кровати:

— Погоди, погоди. Ты что же, хочешь сказать, что это Вадим установил прослушку в твой аппарат? А потом к тебе же побежал спасаться? Логика-то где?

— Откуда я знаю, спасаться ли он прибежал.

Карина встала с кровати, решительно подошла к дивану, где я ворочалась с боку на бок, и села у меня в ногах.

— Мила, — вкрадчиво сказала она, — по-моему, ты или бредишь, или темнишь. Что ты знаешь такого о Вадиме, чтобы делать столь взаимоисключающие предположения?

— Ну, допустим, знаю кое-что.

Мне очень не хотелось об этом говорить. Но объяснить некоторые вещи было все же необходимо. Некоторые. Самые безопасные. Упаси меня боже от необходимости когда-нибудь рассказывать обо всех нюансах этой истории.

* * *

В Доме отдыха киноактера я почти сразу поняла, отчего вообще положила на Вадима глаз. Мне все время подспудно казалось, что он похож на какого-то артиста, но я, склеротичка молодая, никак не могла вспомнить, на кого конкретно. В холле на стенах висели фотографии звезд, и уже у седьмой я остановилась и чуть не вскрикнула. Прямо на меня проникновенно смотрел не кто иной, как замечательный актер Эммануил Виторган. Вот на него-то и был похож Вадим!

Он увидел, куда я смотрю, и помрачнел. Не успела я слова сказать, как он ткнул пальцем в снимок и с комическим отчаянием произнес:

— Не будь он одним из моих любимых артистов, я бы его на дуэль вызвал.

— За что?

— За наше сходство. Мила, вы только представьте себе, как это ужасно.

— Отчего же? — искренне удивилась я.

— Стоит мне познакомиться с хорошенькой женщиной или же ей со мной…

— А что, часто знакомятся? — несколько натянуто поинтересовалась я. Не хватало еще, чтобы он был избалован женским вниманием.

— Часто, — вздохнул Вадим. — Я, естественно, ухаживаю, строю романтические планы… И знаете, чем все это завершается?

— Чем же?

— Все эти дамы, подчеркиваю, все, без единого исключения… нет, пардон, одно исключение было, просят меня, чтобы я познакомил их с… моим братом! — И он со злостью вторично ткнул пальцем в бедную фотографию.

— А разве…

— Причем, — не слушая меня, с жаром продолжал Вадим, — они не верят мне, когда я говорю, что не имею к нему ни малейшего отношения! И даже обижаются, после чего я в очередной раз убеждаюсь, что сам по себе я с самого начала их не интересовал.

— Но было же, вы сказали, исключение?

— Да, одно-единственное. В колхозе, на картошке. Но оно объяснялось тем, что мамзель просто так и не вспомнила, на кого же я похож. Очаги культуры там были представлены двумя банями, пивной и кинобудкой, а фильмы крутили чуть ли не довоенные. Вот вы, Мила, скажите честно: я что, правда так уж на него похож?

Я перевела взгляд с него на снимок, затем в обратном направлении и неожиданно для себя самой решительно заявила:

— Вы намного красивее.

* * *

— Эй, ты что, заснула? — осведомилась Карина. — О чем ты грезишь? Или о ком? Рассказывай давай.

— Да так, ерунда. Ну, что я знаю о Вадиме? Работал в МУРе, его после Высшей школы милиции туда распределили. Потом, как он говорил, с его начальником произошла какая-то некрасивая история, а подставили его, Вадима. Сделали козлом отпущения. Ты учти, деталей я не знаю, только в общих чертах. Ну, он был вынужден уйти. Обиделся очень, сама понимаешь. Тут как раз девяносто первый год, потом реформы. И он на свой страх и риск организовал частное детективное агентство.

— И чем оно занимается?

— Да всем на свете, опять же по его словам. От разводов до поисков угнанных автомобилей. А в основном слежкой. Они же не имеют права подменять собой милицию и органы прокуратуры, так что чаще всего собирают информацию для клиента.

— Ясно. Выходит, он что-то узнал. О ком? Или о чем?

— Кара, я не знаю. Пойми, я встречалась с ним две недели в пансионате и дней пять в Москве. А потом… ну, в общем, мы расстались.

— И кто же кого бросил? — как-то слишком уж в лоб спросила Карина.

Я заерзала на диванчике:

— Кара, ну что ты прицепилась? Никто никого, в общем-то, не бросал. Разошлись, и все. Так, само собой получилось.

— Но он хоть как-то это мотивировал? — наседала Карина.

— Ну, мотивировал, мотивировал.

Я и правда не знала, как об этом рассказать. Вадим тогда изрядно меня удивил и даже немного напугал, если честно. Хотя всерьез я его предостережение не приняла. И зря, как теперь выясняется.

* * *

После упоительного вечера в Доме отдыха киноактера жизнь моя в пансионате волшебным образом изменилась. Она наполнилась тем самым романтическим содержанием, о котором мечтают все без исключения жертвы телесериалов и любовных романов (женского, естественно, пола). Я же никогда до такой степени в эти иллюзии не погружаюсь, чему немало способствует моя работа внештатным редактором, ибо я обречена читать и править тонны подобной макулатуры, да еще в чудовищном переводе. Я даже выписываю наиболее бредовые стилистические и сюжетные перлы из образчиков товара серий «Сны любви», «Женские страсти» и тому подобное. Например:

«…Люси взбежала на холм и легла там, укрывшись большим камнем».

Или: «…Поцеловав его, она вернулась в дом и долго стояла на балконе с выключенными фарами».

Но больше всего потряс меня римский папа Коитус III. (Интересно, кого же все-таки имел в виду переводчик?)

И вдруг эта воплощенная мечта читательниц женских романов свалилась именно на мою голову.

Как он ухаживал? Как в кино. О чем он говорил? О том же, о чем на пятистах страницах кряду разливаются всякие там графы Анри, принцы Люсьены и герцоги Жюльены, а в последнее время и простые американские Биллы с Бобами. О моих глазах, о моих волосах, о моем ангельском характере и прочую муру. У меня даже возникло подозрение, что Вадим один из тех, к счастью, очень немногочисленных мужчин, коим подобный стиль отношений так же близок и мил, как и представительницам слабого пола. Причем слабого исключительно на головку.