Плоть и кровь - Иэн Рэнкин

В оперативном штабе сержант уголовной полиции Брайан Холмс, рассмеявшись какой-то шутке, протянул констеблю уголовной полиции Шивон Кларк пластиковую чашечку с кофе.

— Над чем смеемся? — полюбопытствовал Ребус.

— Над кальмаром.

— А, это тот, в ресторане?

Холмс кивнул, отирая воображаемые слезы с глаз:

— Блеск, правда, сэр?

— Блеск.

Ребус оглянулся. В оперативном штабе кипела целеустремленная деятельность. К стене были прикноплены фотографии жертвы и подземелья, неподалеку висел график дежурств. График был расписан на пластиковой доске, и женщина-полицейский жирным синим маркером вставляла соответствующие имена из своего списка против графы «Место дежурства». Ребус подошел к ней и на ухо шепнул:

— Сделай так, чтобы мы с инспектором Флауэром дежурили подальше друг от друга, ладно? Даже если для этого придется ошибиться.

— У меня могут быть неприятности, инспектор.

Она улыбнулась, и Ребус подмигнул ей. Все знают, что держать в опасной близости друг от друга двух враждующих детективов контрпродуктивно. Но Лодердейл был тут старшим, и список составлял он, а он так любил смотреть, как летят искры, что счастливее мог бы себя почувствовать разве что в литейном цеху. Холмс и Кларк догадывались, о чем говорит Ребус с сотрудницей, но помалкивали.

— Я иду в тупичок Мэри Кинг, — спокойно сказал Ребус. — Кто со мной?

Вызвались двое.

Ребус присматривал за Холмсом. Холмс заявления об увольнении пока не подал, но поди знай, когда его подбросит. Тот, кто поступает на службу в полицию, обычно тянет лямку долгие годы, но вторая половинка Холмса тащила его в другую сторону, и трудно было предугадать, кто победит в этой игре на перетягивание.

Зато Ребус перестал присматривать за Шивон Кларк. Ее испытательный срок остался позади, и она обещала стать отличным детективом. Умная, проницательная, с хорошей реакцией. Далеко не каждый полицейский может похвастаться всеми тремя достоинствами. Сам Ребус по их сумме мог набрать процентов тридцать — в лучшем случае.

Небо было затянуто тучами, и день стоял влажный; гнуса было видимо-невидимо, и ничто не предвещало ветерка, который разогнал бы скопище отвратных мелких тварей.

— Это кто — тля?

— Может, мошкара.

— Я вам скажу, что это: гадость невыносимая.

Когда они доехали до здания муниципалитета, все лобовое стекло почернело от мошек, потому что жидкость в бачке омывателя кончилась. Ребусу вдруг пришло в голову, что фестиваль неразрывно связан с Хай-стрит. Большинство других центральных улиц города оставались такими же — тихими или шумными, — как обычно. Хай-стрит всегда была в эпицентре событий. На небольшой парковке муниципалитета места не нашлось, а потому он остановился на Хай-стрит. Выходя из машины, он прихватил с собой обрывок кухонного полотенца, поплевал на него и протер лобовое стекло.

— Нам бы не помешал хороший дождичек.

— Не говорите этого.

У входа в тупичок Мэри Кинг были припаркованы фургон и трейлер — явный знак того, что строители вернулись на работу. Вход в мясную лавку опечатан, но реставрационные работы шли своим чередом.

— Инспектор Ребус?

Его ждал пожилой человек. Он был высок, подтянут и, несмотря на жаркий день, одет в кремового цвета дождевик нараспашку. Его седые волосы не отливали серебром, скорее, они приобрели какую-то горчичную желтизну; на кончике носа сидели очки со стеклами в форме полумесяцев, словно очки требовались ему исключительно для того, чтобы разглядывать трещины в тротуаре.

— Мистер Блэр-Фиш?

Ребус пожал сухую, колючую руку.

— Я хочу еще раз принести извинения. Мой внучатый племянник бывает таким…

— Нет нужды извиняться, сэр. Ваш племянник оказал нам услугу. Если бы он с девчонками не пробрался туда, мы бы не обнаружили тело так быстро. А при расследовании убийства каждый час на вес золота.

Мистер Блэр-Фиш посмотрел на свои не раз чиненные туфли, подумал и кивнул, соглашаясь с доводами Ребуса:

— И тем не менее нехорошо получилось.

— Не для нас, сэр.

— Да, пожалуй.

— Может быть, вы нас проводите?..

Мистер Блэр-Фиш пошел впереди.

Он провел их через дверь, потом вниз по лестнице, прочь от дневного света в мир маломощных лампочек, под которыми сверкали галогенные прожекторы строителей. Все это напоминало декорации спектакля. Рабочие двигались с заученной точностью актеров. За плату в два доллара сюда можно было пускать зрителей, а исполнителям присудить золотую медаль «Фринджа». Старик был знаком со строителями и кивком их приветствовал. В остальном на полицейских никто не обращал внимания, разве что кто-то оценивающе поглядывал на Шивон Кларк. Строители есть строители, на земле или под землей.

Блэр-Фиш на ходу давал им кое-какие пояснения. Ребус решил, что, когда субботний констебль приходил сюда на экскурсию, гидом был не кто иной, как этот старик. Ребуса просветили, что тупичок в свое время — до эпидемии чумы, которая не раз поражала Эдинбург, — был оживленной магистралью. Вернувшиеся жители божились, что тупичок населен призраками умерших. Поэтому все снова покинули это место, и улица оказалась заброшенной. Потом случился пожар, после которого нетронутыми остались лишь первые несколько этажей зданий (эдинбургские жилые здания в те времена могли иметь до двенадцати — а то и больше — шатких этажей). После этого городские власти просто заложили плитами остатки зданий, а на них принялись строить заново, погребя тупичок Мэри Кинг под землей.