Расплата - Оливье Норек

– Лягушки – это мы? – спросила Диана.

– Верно. А банка – это наша планета. Представьте, что мы утром внезапно обнаружили массовое вымирание животных, взрыв детской смертности, уничтожение лесных массивов, таяние ледников, нехватку питьевой воды, бури, наводнения и смертоносную жару летом. Мы бы испугались настолько, что решили бы действовать без промедления, верно? К сожалению, на все это ушло несколько поколений, и мы успели залечить прежние раны, прежде чем получить новые. Привыкнуть, как лягушки в медленно нагревающейся воде. Привыкнуть и умереть. Поэтому я решил провести шоковую терапию. Чтобы, так сказать, ошпарить совесть людей. Чтобы заставить тех, кто ничего не видит или отказывается видеть, выпрыгнуть из банки. Пусть даже насильно.

Похититель повернул штатив, и камера показала стеклянную тюрьму целиком. Появилось лицо генерального директора; он казался уставшим, но невредимым. В глазах затаилась ярость, будто у льва в зоопарке, которого дразнят дети, кривляясь перед бронированным стеклом. Конечно, в рукопашной схватке гендиректор долго бы не продержался, но о драке он не думал. Он представлял себе, что вся эта операция закончится, и тогда его власть, связи и деньги превратят жизнь тюремщика в ад.

– Берегите эту энергию, чтобы убедить свою компанию, – посоветовал ему похититель.

Он протянул руку, и одна из панд, услужливая и молчаливая, вложила в нее лист бумаги.

– Предупреждаю, что буду говорить немного торжественно, но ситуация обязывает. Это ради благого дела.

Он дважды прокашлялся и заговорил театральным тоном, будто выступал перед полным залом, а не перед тремя слушателями:

– Мы знаем, что грядет мир, в котором будет на четыре градуса теплее. Уже пятьдесят лет ученые предупреждают об этом. Даже наши дети предупреждают нас и взывают к нам. А не знаем мы того, что нас ждет глобальный конфликт. Что произойдет, когда половина планеты будет обескровлена, лишена воды, пищи и жизненного пространства? Что сделают эти люди, когда мы всё у них заберем? Когда мы истощим и загрязним их земли? Когда наша деятельность превратит их города в микроволновые печи или утопит их страны в океанах? Они сделают то же, что бы сделали на их месте и мы. Придут к нам в поисках убежища. Примерно за тридцать лет от двухсот до пятисот миллионов мужчин, женщин и детей прибудут в Европу в надежде на помощь^[25]. Но мы им ничем не поможем. Наоборот. Мы отправим их назад. Европа съежится, как загнанный зверь, останутся лишь политические партии страха и отвержения. Мы построим стены, но они не выдержат натиска. Мы поставим армии на границах и заплатим наемникам, чтобы они нас защитили. Но они не устоят, потому что ни у одной страны нет армии в пятьсот миллионов человек, и ни один из солдат не обладает яростью и мужеством тех, кому уже нечего терять. Вода и воздух станут продаваться, и цена их будет ценой крови. Вот что произойдет в мире, если температура повысится на четыре градуса. Вот каким будет мир, в котором вы предлагаете нам жить.

Он впервые заглянул в свои записи.

– Мы – «Гринвар», и мы хотим радикальных перемен, которые под силу только крупным компаниям. Мы требуем выкуп в двадцать миллиардов евро.

Он умолк, чтобы слушатели осознали, какая это беспрецедентная сумма. Даже генеральный директор вышел из ступора.

– Прежде чем удивляться, – продолжал похититель, – позвольте уточнить, что мы не оставим себе ни цента. Более того, мы хотим вернуть вам эти деньги как можно скорее.

Диана и Натан в замешательстве переглянулись. Сценарий был для них новым, и они не знали, как именно он будет разворачиваться.

– Сделайте шаг навстречу планете, и я вознагражу вас. Это похоже на систему оценок в школе. Вы получите пять миллиардов обратно, когда объявите о расторжении всех новых контрактов, по которым еще не начали добывать нефть или газ. Еще за пять миллиардов придется отказаться от добычи битумной нефти в Канаде: выбросы углекислого газа там в тридцать раз больше, чем у обычной нефти^[26]. Еще пять миллиардов – когда вы перестанете импортировать сланцевый газ по всему миру^[27]. А чтобы получить последние пять миллиардов, придется создать фонд для исследований зеленых источников энергии.

Надменным и агрессивным тоном человека, который не желает проигрывать, генеральный директор снова заговорил:

– Исследовательский фонд? Вы сами знаете, что альтернативы ископаемому топливу сегодня нет. Это утопия. Без нашей нефти мир за неделю погрузится во тьму.

– Это не утопия. И я знаю слабые стороны зеленой энергетики. Производительность ветрогенераторов слишком непостоянна. Фотоэлектрические панели сделаны из редкоземельных металлов, на них кровь детей, которые добывают их в шахтах. У электромобилей есть батареи, а у ядерной энергетики – отходы. И все же… Вы отлично справились с задачами своего времени. Когда нужно было бурить в океанских глубинах или разрабатывать месторождения в сейсмических зонах, вы нашли время для размышлений. Вы проявили терпение, ум, изобрели технологии и научные методы, вы были смелы и даже гениальны, надо признать. Ту же решимость, ту же изобретательность мы должны направить сейчас на энергетику будущего, чтобы найти выход и перестать сетовать на препятствия.

Вопреки ожиданиям в камере раздался смех генерального директора.

– Двадцать миллиардов на исполнение мечты сумасшедшего! В любом случае то, о чем вы просите, невозможно. Никто не сможет собрать эту сумму.

– Никто, это однозначно. Но для такой компании, как ваша, это вполне осуществимо. Мои товарищи – представители всех слоев общества, всех социальных классов, всех профессий. Наш финансовый эксперт сделал расчеты на основе ваших инвестиций и годовой прибыли, а наш бухгалтер открыл сберегательный счет в офшоре. Не думайте, что мы наспех организовали эту операцию. Мы готовы к ней уже давно. Мы просто даем вам шанс перейти на экологическую модель, и если вы проявите смекалку, то зарабатывать будете столько же, сколько и раньше. Имейте в виду, что это первый в истории выкуп, который вернется в полном объеме, если вы поступите правильно. Даже не выкуп, а залог. Нам не нужны ваши деньги, мы просто хотим, чтобы они использовались по-другому. У вас есть двадцать четыре часа, чтобы принять меры. В противном случае вы увидите смертную казнь, от которой я не получу никакого удовольствия, но она необходима. У меня нет выбора. Вы не оставляете нам выбора. Наша сделка проста и при этом войдет в историю.