Расплата - Оливье Норек

Похититель медленно придвинул стул ближе к стеклу. Гендиректор с трудом подполз к нему с другой стороны. Они оказались лицом к лицу, но разговор не начинался. Наконец нервы у гендиректора сдали, и он заговорил:

– Если вы знаете, кто я, то понимаете, что вам это с рук не сойдет. Бросьте мне ключи через отверстие в потолке, уходите, и вас не тронут. Клянусь.

– Интересная мысль, – сказал тюремщик. – Даже в кино так не бывает.

Пленник с умоляющим видом прижался к стеклу, которое мутными облачками запотевало от его дыхания.

– Я лишь могу пообещать, что не буду подавать жалобу.

– Вы ничего не можете пообещать. Конечно же, вы поставите на уши всю полицию Франции.

Загнанный в угол пленник сник и перестал ломать комедию:

– Тогда идите к черту.

– Я подумаю об этом, обещаю. Но сначала посмотрим одно видео, если не возражаете.

Он достал смартфон и увеличил громкость до максимума.

– Вам удобно? Все видно? Напомню на всякий случай, что это две тысячи пятнадцатый год.

Прикоснувшись пальцем к экрану, он включил видео.

Полусфера, похожая на актовый зал в университете. Перед сценой сидят люди. На сцене – бывший генеральный директор «Тоталь» в отглаженном костюме, полный, розовощекий, верхняя пуговица рубашки расстегнута. Он изучает текст документа, который собирается пересказать аудитории. Внимательный слушатель чувствует, что веселый голос гендиректора сулит хорошие новости или искреннюю уверенность в светлом будущем. Именно поэтому его слова бьют наотмашь:

– Передо мной лежит наш общий сценарий, не знаю, будет ли он опубликован. Речь не идет о шести градусах. И не о двух, лучше не питать беспочвенных надежд. Речь скорее о трех, трех с половиной градусах^[16].

Две тысячи пятнадцатый. Прошло уже семь лет.

На экране застыло довольное лицо человека, который только что с непринужденным видом объявил, как его бизнес-план будет активно содействовать уничтожению мира.

Похититель снова заговорил, но уже печально:

– Ваш предшественник докладывал о потеплении климата на три с половиной градуса как о неизбежности. Словно он ничего не может с этим поделать, словно он сам стал жертвой этой энергетической гонки, в то время как ваша компания по-прежнему в ней лидирует. Семь лет назад на момент этой конференции повышение температуры всего на полтора градуса было еще мыслимо, но это означало бы пойти против вашей природы. Пришлось бы согласиться оставить в земле треть запасов нефти, половину запасов газа и более восьмидесяти процентов запасов угля^[17]. Вы вообще это понимаете? Сегодня у «Тоталь» новый генеральный директор, но политика осталась той же, и надежда на улучшение не более чем иллюзия. Я спрашиваю себя, насколько далеко вы, взявшие бразды правления в свои руки, можете заглянуть в будущее. Пять градусов? Шесть градусов?

– А вы поищите информацию, – возразил гендиректор, продолжая держать удар. – Мы прилагаем усилия для использования чистых источников энергии, которые…

– Заткнись.

Похититель опомнился, недовольный вырвавшимся ругательством, своей ненужной агрессией, почти слабостью. Он бросил взгляд на камеру, как будто она тоже могла его осудить.

– Прошу прощения, – сказал он чуть мягче. – Просто я больше не могу выносить эту ложь. Девяносто процентов вашего оборота приходится на природное топливо^[18], а выбросы углекислого газа растут, несмотря на соглашения по климату^[19]. Вы тоже скажете, что глобальное потепление вызвано потребителями нефти, а не вами, ее производителями^[20]? Кажется, вас не волнуют последствия, словно где-то на Земле есть секретный купол чистого воздуха для вас и ваших потомков, частный подземный город или корабль, готовый доставить вас на иную планету.

Он порылся в кармане джинсов и достал скомканную бумажку.

– Нефть, сланцы, природный газ – чем грязнее, тем больше денег вы зарабатываете. Список ваших проектов, пусть даже неполный, заставил бы замолчать самого ярого скептика. Вы опустошаете планету в ста тридцати странах^[21], равнодушно наблюдая за ухудшением ситуации. Вы могли бы удовлетвориться этим, но вам все мало. Вы заглядываете вперед на пятьдесят лет, тогда как еще пятьдесят лет назад ученые предупреждали вас об опасности и до сих пор это делают.

– Есть и похуже нас, – сказал обвиняемый.

– В мире? Да. Но среди французских компаний безусловно нет. Чтобы добыть пятьсот миллионов литров нефти в день, вы не останавливаетесь ни перед чем^[22]. Земля – это умирающий пациент, из которого вы выжимаете последние капли крови. И вы готовы пойти на любой риск, при этом сами не рискуя ничем. В Африке, колыбели мира, вы заставляете армию выселять целые народы, которыми потом кишат трущобы, вы прокладываете огромные нефтепроводы в сейсмических зонах, наивно надеясь, что земля все стерпит, вы уродуете гигантские национальные парки и угрожаете сотням тысяч видов животных^[23]. Вместо того чтобы притормозить, умерить пыл и задуматься о лучшем будущем, вы несетесь к катастрофе, вы ничего не делаете, закрываете на все глаза.