Тишина в Хановер-клоуз - Энн Перри

Минуты тянулись в молчании. Шарлотта не знала, сколько прошло времени, прежде чем слезы Вероники иссякли. На ее лице осталась лишь тень былой красоты. Шарлотта ничего не могла ей предложить — разве что носовой платок.

— Наверное, меня повесят, — тихо сказала Вероника. Голос ее был спокойным. — Надеюсь, это быстро.

Шарлотта — к своему удивлению — ответила сразу же, не колеблясь ни секунды:

— Не думаю. Я не вижу никаких причин, чтобы об этом стало кому-то известно. Вы же не хотели убивать Роберта — просто по нелепой случайности удар пришелся в висок.

Вероника смотрела на нее во все глаза.

— Вы им не расскажете?

— Нет… Не вижу смысла. Знаете, я считала себя цивилизованным человеком, но когда Томас попал в тюрьму, и ему грозила виселица, я обнаружила в себе нечто дикое, первобытное; оно побуждало меня без размышлений сражаться за тех, кого я люблю, помимо воли и сознания. Я не знаю, правильно ли это, но понимаю, что вы должны теперь чувствовать.

— А Джулиан? Разве… разве он не возненавидит меня? Ведь он думает, что Пурпурная — это я и что я заставила Гаррарда…

— Тогда скажите ему правду.

Вероника опустила глаза. Она была так измучена, что не могла даже плакать.

— Он все равно меня бросит. Я убила Роберта и три года лгала, чтобы это скрыть. Я не знала о Лоретте и Гаррарде, но не думаю, что Джулиан во все это поверит.

Шарлотта взяла ее за руки.

— Если Джулиан вас бросит, значит, он не любит вас так, как вы этого заслуживаете, и вы должны научиться жить без него. Возможно, со временем появится кто-то другой. Вы не виноваты, что потеряли Роберта. В вашей любви не было изъяна — ни одна женщина не смогла бы его удержать. Другое дело — Джулиан. Если он вас действительно любит, то его чувство никуда не исчезнет, когда он обо всем узнает. Поверьте, у каждого есть то, что заслуживает прощения. Любовь, которая ждет идеала — без ошибок в прошлом, без страданий, без опыта, — это всего лишь желание. Невозможно повзрослеть, не совершая ошибок. А любим мы не только за силу, но и за слабость; настоящие узы постепенно вырастают внутри нас. Расскажите ему. Если он вас достоин, то примет ваше прошлое — если не сразу, так чуть погодя.

Вероника впервые гордо вскинула голову. Глаза ее широко раскрылись, буря в душе утихла, страх исчез.

— Да, — тихо сказала она. — Я ему скажу.

В дверь постучали — тихо, словно испрашивая позволения.

Шарлотта встала и повернула ключ.

— Войдите.

Дверь широко распахнулась. На пороге стояла улыбающаяся тетушка Веспасия. Она отступила в сторону, и Шарлотта увидела Эмили — все еще в платье горничной, но без фартука — в обнимку с Джеком. А рядом — Томаса, грязного, похудевшего, с запавшими глазами и синяками на лице. Но счастливая улыбка делала его совершенно неотразимым.