Тишина в Хановер-клоуз - Энн Перри

— Мой муж. И я не допущу, чтобы его повесили за убийство той женщины.

— Он не убивал, — возразила Вероника. — Это сделала Лоретта. Мы все слышали, как она призналась. Можете не волноваться.

— Дело не закончено. — Шарлотта повернула ключ в замке. — Остается настоящая Пурпурная. И убийца вашего мужа. Я не думаю, что это Лоретта. Полагаю, это сделали вы — и Лоретта знала. Она защищала вас из-за того, что шантажировала Гаррарда, даже несмотря на то, что вы убили ее сына. Вот почему вы ненавидели друг друга, но не могли себе позволить друг друга выдать.

— Как… Я… — Вероника медленно покачала головой.

— Отпираться нет смысла. — Шарлотта не могла позволить себе жалость. Ведь эта Пурпурная хоть и не шпионка, но безжалостная, страстная женщина, убийца. — Вы хотели выйти замуж за Джулиана? Устали от Роберта и убили его, чтобы выйти за Джулиана?

— Нет! — лицо Вероники стало серым, и Шарлотта испугалась, что она упадет в обморок. И тем не менее это была Пурпурная, с ее дерзостью, стилем и смелостью.

— Простите, но я вам не верю.

— Я не Пурпурная! — Вероника отвернулась, закрыла лицо руками и тяжело опустилась на диван. — О боже! Кажется, лучше сказать вам правду. Все совсем не так, как вы думаете!

Шарлотта ждала, осторожно присев на краешек стула.

— Я любила Роберта. Очень сильно любила, вы не поверите, особенно теперь. Когда мы поженились, я думала, что у меня есть все, о чем только может мечтать женщина. Он был… таким красивым, таким очаровательным и чутким. Мне казалось, он меня понимает. Роберт был другом — таких мужчин я раньше не встречала. Я… я его очень любила. — Вероника закрыла глаза и всхлипнула; слезы текли из-под сомкнутых век.

Шарлотта невольно почувствовала жалость к ней. Она знала, что такое любовь, заполняющая все твое существо. И тоже страдала от одиночества.

— Дальше, — тихо сказала она. — Что насчет Пурпурной?

— Роберт постепенно… охладевал ко мне. Я… — Она с усилием сглотнула и продолжила едва слышным шепотом: — Его… не интересовало… супружеское ложе. Сначала я думала, что все дело во мне, что я его не удовлетворяю. Я старалась, как могла, но ничего… — Она умолкла, пытаясь взять себя в руки. — И тогда я начала думать, что у него может быть кто-то еще. — Мучительные воспоминания не давали ей говорить.

Шарлотта ждала. Ей хотелось броситься к Веронике, обнять, разделить ее боль, прикоснуться, избавив от одиночества. Но она понимала, что делать этого не следует. Пока.

Наконец Вероника справилась с собой.

— Я подумала, что у него есть другая женщина. В библиотеке я нашла шейный платок. Пурпурного цвета, яркий, вызывающий. Ни у меня, ни у Лоретты такого не было. Неделю спустя я нашла ленту, потом розу из шелка — тоже этого ужасного цвета. Роберт часто уезжал, но я думала, что по делам службы. Я могла бы с этим смириться — как и многие другие. То есть с женщиной.

— Вы ее нашли? — тихо спросила Шарлотта.

Вероника набрала полную грудь воздуха. Потом медленно выдохнула.

— Да, я… я ее видела… мельком… в собственном доме. Только спину, когда она выходила через парадную дверь. Она была такой… такой элегантной! Второй раз я увидела ее в театре, где меня не должно было быть. Но с большого расстояния, на балконе. Когда я туда пришла, она исчезла. — Вероника снова умолкла.

Шарлотта чувствовала, что верит ей. Боль слишком сильна — это не притворство. Воспоминания по-прежнему терзали душу Вероники.

— Дальше, — снова сказала Шарлотта, на этот раз мягче.

— Я нашла ее чулок. — Голос Вероники охрип. — В спальне Роберта. Это было так… Я проплакала всю ночь. Думала, это худшее, что со мной может случиться. — Из ее горла вырвался резкий звук, наполовину всхлип, наполовину смех. — Как я ошибалась!.. Однажды ночью я поняла, что Пурпурная в доме. Меня что-то разбудило. Было уже за полночь, и я услышала шаги на лестничной площадке. Встала — и увидела, как она выходит из спальни Роберта и спускается по лестнице. Я пошла за ней. Должно быть, она услышала мои шаги и проскользнула в библиотеку. Я…

Голос Вероники прервался; ее душили рыдания.

— Я вошла туда вслед за ней. Увидела ее лицо. Она была… прекрасна. Клянусь. — Вероника повернулась и посмотрела на Шарлотту; ее лицо словно расплылось от боли и унижения. — Она была такой… элегантной. Я бросилась к ней, стала обвинять в любовной связи с Робертом. Она засмеялась. Стояла там, в библиотеке, посреди ночи, и смеялась мне в лицо, никак не могла остановиться. Я пришла в ярость. Схватила бронзовую лошадь со стола и швырнула в нее. Статуэтка ударила ее в висок, и женщина упала. Я постояла немного, потом подошла к ней, но она не шевелилась. Я еще подождала, но женщина не двигалась. Наклонившись, я пощупала ее пульс, проверила дыхание — ничего! Женщина была мертва. Тогда я взглянула на нее… внимательнее. — Лицо Вероники было пепельно-серым, голос едва слышен. Шарлотте еще не приходилось видеть, чтобы человек был так измучен. — Я дотронулась до ее волос, и они слетели с головы. Это был парик. И только тогда я поняла, кто она. Сам Роберт — переодетый женщиной! Пурпурной был Роберт! — Вероника закрыла глаза и прижала ладони к лицу. — Вот почему Лоретта шантажировала Гаррарда. Он был влюблен в Роберта и давно знал правду. И по этой же причине Лоретта защищала меня. Она меня ненавидела, но не могла позволить, чтобы все узнали, что ее любимый сын — трансвестит.

— Когда я поняла, что Роберт мертв, то вернулась наверх. Наверное, потрясение было настолько сильным, что плакать я не могла — слезы пришли потом. Я пришла к Лоретте и все рассказала, и она спустилась вместе со мной в библиотеку. Тогда я даже не думала лгать. Мы с Лореттой стояли в библиотеке и смотрели на Роберта, который лежал на полу в этом ужасном платье, смотрели на его парик. На лице Роберта я видела румяна и пудру. Он был прекрасен — именно это было самым непристойным!

Вероника зарыдала. Шарлотта опустилась перед ней на колени и обняла худые, вздрагивающие плечи.

— Вы с Лореттой переодели Роберта в ночную рубашку и халат, уничтожили пурпурное платье и парик, а потом разбили окно библиотеки? — спросила Шарлотта, уверенная, что так все и происходило. — А где вещи, которые якобы украли?

Вероника не ответила — ее душили рыдания. Три года страха и боли наконец прорвались наружу, и ей нужно было выплакаться до конца, пока не останется ни эмоций, ни сил.

Шарлотта обнимала ее и ждала. Совершенно неважно, где спрятаны эти предметы. Скорее всего, на чердаке. Их не продали, как и предполагал Питт.

Все остальные гости, наверное, поглощены своими личными трагедиями. Пирс Йорк занят Лореттой и полицией. Бедняга. Ни разочарования, которые принес ему брак, ни одиночество не могли подготовить его к такому. Феликс страдает от вновь потревоженной раны — любви к Харриет. Его положение безнадежно — развод разрушит жизни всех, и счастье на этом пути невозможно. Соня теперь вынуждена посмотреть правде в глаза, увидеть то, о чем знают все. Она уже не сможет прятать свои страдания за притворным неведением. Или не притворным — возможно, она действительно ничего не знала. Тетя Аделина будет жалеть всех. Джулиан сейчас слишком занят семейными делами и не будет беспокоить Шарлотту с Вероникой. Наверное, он даже с радостью предоставил «мисс Барнаби» возможность успокоить его невесту, предполагая, что это всего лишь шок.