Кровавое копье - Крейг Смит

— Той ночью Роберт поднялся выше, — проговорила Кейт, не спуская глаз с фотографии человека, за которым она почти одиннадцать лет назад была замужем. — К тому времени, когда взошла луна, он добрался до Траверса богов. Наверное, к трем-четырем часам утра он уже был на вершине и до рассвета спустился с горы.

— Не понимаю, — покачал головой Итан. — Зачем Кеньону понадобилось отказываться от собственного имени?

Мэллой помолчал. Он ждал, что Кейт что-нибудь скажет, но молчала и она.

— На мой взгляд, есть одна веская причина, — сказал Мэллой. — Он попал в беду. Какие у него были неприятности, это еще вопрос, но тем не менее он получил время для того, чтобы поправить свои финансовые дела, поэтому для меня вся эта история выглядит некоей инвестицией в его дальнейшую деятельность.

— Шесть месяцев, — процедила сквозь зубы Кейт. — Шесть месяцев мы встречались, а потом поженились. Вот сколько у него было времени.

— Тогда же произошло приобретение компании, — отметил Мэллой.

— Схема подстроенного банкротства мне ясна, — сказал Итан. — Кеньону понадобились деньги, ему не хотелось слишком сильно наследить, но зачем нужно было вовлекать в это Кейт? Почему он на ней женился?

Мэллой снова посмотрел на Кейт. Ее слезы высохли.

— Всякий иллюзионист знает, — сказал Мэллой, что ключ к успеху фокуса в том, чтобы в самый важный момент отвлечь внимание зрителей. — В данном случае отвлекающим моментом был Айгер, вернее — неудача, постигшая Кейт. Широко освещаемый в прессе подъем на вершину в рамках медового месяца… Что может быть лучше? А когда восхождение сорвалось и двое австрийцев рассказали о том, что своими глазами видели, как Кейт, ее супруг и их проводник сорвались в пропасть, предполагалось, что потом только об этом все и будут говорить. О том, какое ужасное происшествие случилось в горах.

— Значит, австрийские альпинисты должны были просто стать свидетелями этой катастрофы? — спросил Итан.

— Это не просто свидетели, — сказала Кейт.

— Но их наняли потому, что за ними не числилось никакого криминала, их ничто не связывало ни с тобой, ни с Робертом, да и с вашим проводником, кстати говоря. Весь смысл был в том, что они обо всем расскажут и даже покажут место, где, по идее, лежат два трупа. Тело Кеньона так и не нашли — ну что ж, такое на Айгере не редкость.

— Наверное, о том, что случилось со мной, Роберт узнал буквально через пару дней, — проговорила Кейт.

— И когда он услышал твою версию произошедшего, она оказалась еще лучше, чем то, что задумал он, поэтому ликвидировать тебя не потребовалось.

— Я к тому времени все рассказала Джанкарло. Он меня выслушал, не моргнув глазом, а потом пообещал мне — пообещал! — что найдет убийцу Роберта, если даже это станет последним делом в его жизни.

— Он причастен к этому, — решительно заявил Мэллой. — Он, и Лука, и Джек Фаррелл, и Хуго Олендорф, и отец Джека Фаррелла — все активно действующие паладины.

— И что же нам делать? — спросил Итан. — Я имею в виду, что мы по-прежнему не знаем, как найти этого человека. — Он посмотрел на Кейт. — Ведь мы будем его искать?

— Непременно, — ответила Кейт, сжав зубы. — Мы обязательно найдем его.

— Но как? Непонятно, — пробормотал Итан.

— Джанкарло скажет мне, где он.

Берлин, Германия

1936–1938 годы

Поводов выпить всегда хватало. Выпивка сопровождала жизнь литератора. После часов корпения над текстами всегда возникала потребность пообщаться с людьми. Появились деньги и новые знакомства, но ничего хорошего это не обещало. Как раз наоборот.

Гиммлер заметил перемены в поведении доктора Рана в начале тысяча девятьсот тридцать седьмого года, вскоре после первого повышения в звании, и он позаботился о том, чтобы Отто намекнули на его ошибки. Летом этого года Ран опубликовал свою вторую книгу, «Слуги Сатаны». Возникли проблемы с корректурой, добавлениями и «разъяснениями», которые Ран категорически отвергал. Когда в книгу все же были внесены изменения в согласии с официальной точкой зрения на расовую чистоту, Отто больше не высказывался публично насчет правки, но в личных беседах с друзьями буквально пылал праведным гневом. В результате за ним установили наблюдение. Название книги тоже вызвало нарекания. Как ни старался Ран растолковать, что Люцифер — это носитель света в мире, сравнимый с Прометеем, неизбежно возникали опасения, что Ран туманно намекал на гитлеровский рейх… или, что того хуже, на СС Гиммлера.

Настала пора вернуть доктора Рана к реальности, и в сентябре Гиммлер отправил его в Дахау, где он до декабря проработал надзирателем. В Берлин Ран вернулся присмиревшим и послушным, но в это самое время Гиммлер прочитал несколько неприятных отчетов о поведении Рана в лагере, где упоминались некоторые замечания, высказанные Раном другому охраннику. Слова граничили с изменой. Так возникла необходимость в прослушивании телефонов Рана и перлюстрации его почты.

В январе тысяча девятьсот тридцать восьмого года один из адъютантов Гиммлера обмолвился о том, что Ран не заполнил формуляр о расовом происхождении. Все поступавшие на службу в СС, начиная с тысяча девятьсот тридцать пятого года, должны были заполнять соответствующую анкету. Правда, доктора Рана приняли в СС при особых обстоятельствах. К нему не предъявляли обычных требований, никому не приходило в голову усомниться в расовой чистоте нового «золотого мальчика» рейха. Что за вопросы? Но подчиненный Гиммлера не желал отступаться. Все верно, но пусть оформит свидетельство! Гиммлер сказал, что позаботится о том, чтобы доктору Рану сообщили о возникшем инциденте. Бумаги пошли по инстанциям. Просьба заполнить анкету была выражена вежливо, но твердо. Ран, уверовавший в свою роль примадонны, сказал, что все исправит. А потом он попросту ее проигнорировал, как и многие другие циркуляры.

Берлин, Германия

Осень 1938 года

Весной тысяча девятьсот тридцать восьмого года Гитлер осуществил аннексию Австрии. Произведено это было без единого выстрела, послужило подтверждением верности политики фюрера и навсегда заглушило робкие голоса протеста и призывы к умеренности. Продвижение на восток было не агрессией, а воссоединением. Австрия и Германия стали не двумя отдельными нациями, а одной, единой. И словно бы для того, чтобы еще нагляднее подтвердить этот факт, судьба в июле этого года забросила австрийскую и немецкую команды альпинистов на неприступный северный склон горы Айгер. Преодолев большую часть пути по скалам, у самой вершины спортсмены объединились и завершили восхождение единой командой. В ознаменование триумфа Гитлер лично пожал руки каждому и воспользовался этой победой, чтобы в очередной раз высказаться о судьбе Германии и, естественно, превосходстве арийской расы.

Произошло еще одно событие, мало замеченное в остальном мире, но внутри рейха отпразднованное с большой помпой: Гитлер дал распоряжение о переносе копья святого Маврикия из венского музея Шатцкаммер в кафедральный собор Нюрнберга, где оно когда-то находилось, будучи одним из символов Священной Римской империи. Некоторые полагали, что именно этим копьем был пронзен распятый Христос. Считалось, что копье найдено в Иерусалиме матерью Константина. Согласно преданиям, копье побывало в руках таких воинственных правителей, как предводитель гуннов Аттила, Карл Великий, Оттон Великий и даже Наполеон. Согласно легенде, тот, кто обладал этим оружием, держал в руках судьбы мира. Вернув копье в Нюрнберг, Гитлер фактически возвращал себе власть над давно забытой Священной Римской империей и ставил себя в один ряд со славными царями-воинами, пронесшими Копье судьбы от победы к победе.