Заговор «Аквитания» - Роберт Ладлэм

– Господи, до чего же вы хладнокровный сукин сын!

– А как же иначе, капитан? Мы имеем дело с параноидальной фантазией по имени “Аквитания”, она управляется и направляется испытанными, преданными, очень умными и весьма предприимчивыми людьми, которые, достигнув намеченной цели, будут восприниматься этим обезумевшим миром как глас силы и разума. И они получат контроль над этим миром – нашим миром, – ибо все иные пути развития общества поблекнут перед их силой и твердостью. Сила и твердость, советник, будут восприниматься как противовес дестабилизации, беспорядку и хаосу. И что, скажите на милость, выбрали бы вы сами на месте обывателя, работающего с девяти до пяти, имеющего жену и детей и неуверенного, что, вернувшись домой, он не обнаружит, что дом разграблен, жена изнасилована, а дети задушены? Уверяю вас, вы бы наверняка предпочли танки на улицах.

– Вполне логично, – сказал военный юрист, и два эти слова как бы закружились в светлом солнечном воздухе их номера.

– Логично, морячок. Именно на это и делается ставка, именно это они провернут в мировых масштабах. Что бы это ни было и где бы это ни было, времени осталось мало – всего несколько дней или несколько недель. Если в только я мог… – Конверс повернулся и направился к дверям своей спальни.

– Куда вы? – спросил Коннел.

– В моем портфеле есть телефон Биля на Миконосе. Он – мой единственный контакт, и я хочу поговорить с ним. Хочу, чтобы он знал – марионетка внезапно обрела свободу воли.

Через три минуты Джоэл стоял нагнувшись над столом, с телефонной трубкой у уха, дожидаясь, пока оператор в Афинах соединит его с островом Миконос. Фитцпатрик сидел на диване с развернутым досье на Хаима Абрахамса, не сводя глаз с Конверса.

– С линией все в порядке? – спросил военный юрист.

– Сейчас как раз слышны гудки. – На седьмом гудке трубку сняли. Джоэл услышал какие-то слова.

– Доктора Биля, пожалуйста, доктора Эдварда Биля.

– Tee thebate[46].

– Биля. Я прошу хозяина дома. Пожалуйста, позовите его к телефону! – Джоэл повернулся к Фитцпатрику: – Вы говорите по-гречески?

– Нет. но уже подумываю приняться за него.

– Вот и примитесь побыстрее. – Конверс продолжал вслушиваться в звуки мужского голоса, доносящегося с Миконоса. Греческие фразы быстро следовали одна за другой, но не становились от этого понятней. – Спасибо! До свидания. – Джоэл несколько раз постучал по рычажку телефонного аппарата, надеясь, что линию еще не отсоединили и что говорящий на английском языке оператор все еще на связи. – Оператор! Это оператор в Афинах?… Хорошо! Соедините меня еще с одним номером на Миконосе, счет тот же, в Бонне. – Конверс потянулся к столу за текстом инструкций, которые Престон Холлидей дал ему в Женеве. – Мне нужен “Банк Родоса”. Номер телефона…

Через несколько секунд банкир Костас Ласкарис был у телефона.

– Мистер Ласкарис, это – Джоэл Конверс. Вы помните меня?

– Конечно… Да, мистер Конверс? Голос банкира звучал как-то странно – то ли устало, то ли испуганно.

– Я пытался позвонить доктору Билю по номеру, который вы мне тогда дали, но к телефону подошел человек, не понимающий по-английски. Не могли бы вы помочь мне разыскать доктора?

По телефону донесся глубокий вздох.

– Не знаю, что и сказать, – тихо проговорил Ласкарис. – Человек, с которым вы разговаривали, – полицейский офицер, мистер Конверс. Мне пришлось лично впустить его в дом. У доктора могли оказаться ценные вещи.

– Не понял. Что вы хотите сказать?

– Сегодня рано утром доктор Биль взял со стоянки свою лодку и вышел на ней из гавани, с ним был еще один человек. Их видели несколько рыбаков. Два часа назад лодку доктора Биля нашли разбитой на камнях за Стефаносом. Людей на борту не было.

“Я убил его. С помощью ножа для потрошения рыбы, а тело сбросил в стайку акул сразу же за банкой Стефанос”, – вспомнилось Конверсу.

Джоэл повесил трубку. Холлидей, Анштетт, Биль… Все его контакты мертвы. Теперь он марионетка, брошенная на произвол судьбы, ниточки перепутаны, а впереди – темнота.