Дурочка, или Как я стала матерью - Диана Чемберлен

В первых числах августа в сторону аэропорта двигался целый караван. Джина и Клэй ехали в машине Алека вместе с ним, Оливией, Джеком и Мэгги. Лэйси везла Брайана, Генри и Уолтера, чье кресло разместилось у нее в багажнике. Все желали лично попрощаться с Джиной и Клэем, которым предстоял долгий путь в Хайдарабад.

Джину слегка смущало то, что они везли с собой слишком много вещей. Официантки и кое-кто из посетителей «Шорти» надарили ей подарков, и теперь у нее был запас памперсов и игрушек, одежды и прочих мелочей. Но больше всего Джину мучил вопрос, пустят ли их в самолет с ходунками. Все это люди дарили ей с искренним оптимизмом, и оставалось только надеяться, что оптимизм этот себя оправдает. Рани по-прежнему находилась в государственном приюте, с каждым днем все больше замыкаясь в себе. Об этом Джине сообщила в своем последнем письме Дениз. Миссис Кинг по непонятным причинам вновь опустила цену до ста тысяч долларов, но Джина уже не стала бы платить ей, даже если у нее и были бы такие деньги. Вместе с Клэем они будут бороться за дочь законным способом, какой бы трудной ни была эта борьба. Благодаря человеку, сидевшему сейчас рядом с ней, Джина смогла вернуться на позиции здравого смысла. Клэй, впрочем, тоже не оставался в долгу и регулярно благодарил Джину за то, что она помогла ему заново обрести радость жизни.

В аэропорт они прибыли заранее, чтобы всей компанией поужинать. За столиком все говорили одновременно, но Джина не сводила глаз с Мэгги. По просьбе девочки она распечатала для нее одну из фотографий Рани, и Мэгги прислонила снимок к стакану с водой, чтобы он был хорошо виден. Джину глубоко тронуло это внимание. Она окинула взглядом людей, которые стали ей так дороги за последнее время. Это был мир, в который она собиралась привезти Рани.

Джина не знала, что именно сулит ей будущее, но чувствовала, что в Беллингем она уже не вернется. Директору школы она сказала, что берет отпуск. Она бы и вовсе уволилась, но ей была нужна страховка, чтобы оплатить операцию Рани. Как все потом обернется, Джина и предположить не могла. Главное, привезти свою дочь в Америку, а там уж будет видно.

К тому времени, когда они с Клэем – и с Рани – вернутся из Хайдарабада, линзы уже выставят на всеобщее обозрение. Люди будут с восхищением рассматривать этот изумительный стеклянный шар. И лишь самые наблюдательные смогут разглядеть на одной из призм едва заметное имя. Наверняка они подумают, что это дело рук самого Уолтера Лискота – шалость паренька, решившего запечатлеть себя для истории. Никому и в голову не придет, что надпись нацарапала безутешная пятнадцатилетняя девочка.

Поиск линз так и не увенчался для нее желаемым результатом. Тем не менее, оглядывая людей, сидевших с ней за одним столом, Джина знала, что нашла именно то, к чему стремилась. Она нашла здесь свою семью.