Дурочка, или Как я стала матерью - Диана Чемберлен

По воскресеньям я должна ходить с ними в церковь. Это одно из условий моего пребывания здесь. По сути, это единственное серьезное условие, если не считать посещения школы. Мне нравится в церкви, хотя я никак не могу понять, когда нужно вставать, а когда кланяться, ну и так далее. Не понимаю, как только Деннис и Сью-Энн угадывают это. Еще я не знаю, о чем говорит священник, потому что проповеди читаются на латыни. Но я надеюсь, что со временем буду понимать их, потому что изучаю этот язык в школе.

Еще у меня есть библиотечная карточка. Библиотека – лучшее место на земле. Я заглядываю туда после школы, и Деннису в такие дни приходится уволакивать меня оттуда силой.

Он даже расхохотался, увидев меня первый раз с кучей книг в руках. «Не нужно тащить домой всю библиотеку, – сказал он мне. – Поверь, эти книги никуда отсюда не денутся».

Мне так жаль ребятишек, с которыми я ходила в школу на Отмелях. Они даже не знают, как много теряют. С другой стороны, все они живут с родителями, а я уже своих, скорее всего, никогда не увижу.

Я и не думала, что Деннис такой добрый. Я даже рассказала ему о том, как Сэнди со мной обошелся. Конечно, я ни слова не упомянула о его работе на немцев. Я говорила и плакала, а Деннис меня утешал. У Сью-Энн тоже слезы выступили на глазах, и она тихонько поглаживала меня по голове. Они поинтересовались, не поэтому ли я сбежала в Хай-Пойнт, но я заверила их, что нет, не поэтому, но настоящей причины я им открыть не могу. Не знаю, что именно они подумали, но их, похоже, это не особенно-то и волнует. Деннис и Сью-Энн стараются нести в мир добро. Думаю, меня они тоже считают очередным своим проектом. Вот и прекрасно. Я рада, что оказалась в их доме. А то куда бы мне еще идти?

Я скучаю по своему дому, скучаю по родителям. Кажется, отдала бы все на свете, лишь бы еще раз постоять с папой на галерее маяка или послушать, как мама читает мне нотации. Когда война закончится, я постараюсь повидаться с ними. Мне больно думать, что они тревожатся за меня. И все же я рада, что ушла из дома, ведь теперь они могут чувствовать себя в полной безопасности. Интересно, нашел ли мистер Хьюитт ту надпись, которую я сделала на линзе?

Здесь я пристрастилась к чтению газет. Пока вы живете на Реке Поцелуев, нужно все время напоминать себе о том, что существует огромное множество других мест, где происходят самые разные события. А газета расскажет вам не только обо всей Америке, но и о целом мире. Деннису нравится, что я читаю газеты: он любит обсуждать со мной разные статьи. Чего он не знает, так это истинной причины моего интереса. Я же все время высматриваю новость о том, что в Береговой охране обнаружили предателя. На самом деле я боюсь прочесть что-нибудь подобное. А вдруг Сэнди решит, что это я его выдала, и его сообщники отомстят моим родителям? Тот ужасный сон до сих пор стоит у меня перед глазами. Может, правда, мистер Хьюитт так и не заметил ту надпись, которую я оставила на линзах. Или же он узнал, что я сбежала из дома, и не стал тратить время на поиски записки. С каждым днем я все меньше и меньше уверена в том, что он узнал имя предателя. Стыдно признаться, но я этому только рада. Любовь – странная штука. Ну как можно любить того, кто причинил тебе такую боль? Я уже не говорю о том, что его предательство дорого обходится простым американцам. А как насчет мистера Сато? Сэнди готов был без зазрения совести отправить его в тюрьму, хотя шпионил-то не японец, а он сам.

Здесь я могу без опаски носить свое рубиновое ожерелье. Поначалу я думала выбросить его или хотя бы отдать, ведь оно досталось мне от человека, который оказался на поверку настоящим лжецом. Но потом я все-таки решила сберечь его. В каждом человеке есть что-то хорошее. И это украшение будет напоминать мне о том Сэнди, которого я когда-то знала.