Револьвер для адвоката - Майкл Коннелли

Шесть месяцев спустя дело Глории Дейтон еще создает рябь на поверхности моей жизни. Когда Лэнкфорд извлек потайной пистолет и забрал у себя жизнь перед лицом присяжных, суд, конечно, завершился.

Судья Лего аннулировала судебное разбирательство, и дело застряло в кулуарах 120-го департамента. Офис окружного прокурора решил снять все обвинения с Андре Лакосса, сославшись на «вероятность» его невиновности и другие смягчающие вину обстоятельства. Естественно, никто из офиса окружного прокурора или из полиции не стал признавать, что они ошибались с самого начала.

После освобождения Андре перевели в элитную клинику «Седарс-Синай», где его лечили лучшие из лучших. Он перенес еще несколько операций и в условиях суперсовременного медицинского обслуживания восстановился за шесть недель. Все счета от врачей я высылал Деймону Кеннеди в офис окружного прокурора. И мне их не возвратили.

Когда Андре наконец-то вышел из больницы, он вышел с тростью и скорее всего с ней и останется. Андре был очень благодарен за исход уголовного дела и позволил подать от его имени гражданский иск против города и округа с требованиями о возмещении убытков за необоснованный арест, заключение и последовавший за этим физический и психический ущерб. Ни один из правительственных ответчиков не захотел с этим делом даже близко подходить к суду, и мы все урегулировали мирно. Я запросил по миллиону долларов за каждую ножевую рану, нанесенную моему клиенту, но в конце концов мы договорились о двух с половиной миллионах поверх оплаты всех медицинских счетов.

Я получил самый огромный разовый чек за всю историю существования фирмы «Майкл Холлер и партнеры». Своей команде я выплатил премии, а матери Эрла Бриггса послал чек на сто тысяч – самое малое, что я мог для нее сделать. Оставалось еще больше чем достаточно, и я три недели отдыхал на Гавайях с Кендалл и приобрел парочку «линкольнов». На одном я собирался ездить прямо сейчас, а другой решил приберечь на потом. Оба автомобиля «таун-кар» были с малым пробегом, 2011 года – последнего года, когда выпускали эту элитную модель, просуществовавшую на рынке тридцать лет.

Меня снова поносили и в СМИ, и в залах суда. На этот раз как парня, который настолько жестко набросился на свидетеля, что тот покончил с собой, не сходя со свидетельской трибуны. В итоге мою репутацию спасла серия из трех статей, которые вышли в сентябре в газете «Таймс» под заголовком «Испытания невиновного». Эти материалы в исчерпывающих деталях описывали судебный процесс, затем нападение на Андре Лакосса, проводимую реабилитацию и, наконец, его выздоровление. Я был изображен довольно неплохим малым: этакий адвокат, который поверил в невиновность клиента и сделал все ради того, чтобы Андре обрел свободу.

Эти статьи значительно поспособствовали финансовому соглашению с городом и округом. И еще больше они мне помогли с дочерью. Прочитав их, она снова, хотя и осторожно, стала со мной общаться. Теперь мы разговариваем и переписываемся. Я съездил в Вентуру, посмотрел, как она участвовала в соревнованиях по конному спорту.

Зато с адвокатской коллегией возникли проблемы. Вскоре после публикации в «Таймс» на меня завел дело следователь из отдела по профессиональной этике. В том репортаже брали интервью у врачей, которые лечили Андре после ножевых ранений. В частности, поднимался вопрос о том, мог ли Андре быть в сознании и в твердом уме, когда он подписал отказ от присутствия в суде, который я принес к его кровати в окружном медицинском центре. Хотя расследование еще не завершено, меня оно не беспокоит. Андре выложил нотариально оформленное заявление, засвидетельствовав мою юридическую смекалку и подробно изложив, как он сознательно подписал интересующий всех документ.