Боги Гринвича - Норб Воннегут

В зоопарке Бронкса всегда были посетители. Это беспокоило Рейчел. Она тщательно изучила обстановку, каждый метр у вольеры с белыми медведями. Но все ее наблюдения, все упорные и настойчивые поиски слепых пятен не могли полностью избавить от риска. Ее может увидеть кто-нибудь со стороны. А сейчас чуть ли не каждый таскает с собой видеокамеру. Или мобильник с камерой.

Рейчел смаковала этот вкус. Нервная дрожь – ее обостренное чувство риска – отдавала солью и потными эндорфинами, как после напряженной тренировки. Кожу покалывало. Рейчел слышала все: собачий лай, шарканье ног по асфальту, рев машины где-то вдалеке. Лица становились фотографиями и сохранялись в памяти. Она видела каждое движение, каждый поворот головы.

Охота. Охота. Охота.

Кончики пальцев Рейчел превратились в сенсоры. Она чувствовала любое изменение. Мысленно женщина перешла в привычную зону. В пространство, где она двигалась от хорошего к великому. Во вторую жизнь, жизнь «чистильщика». Место, где ей не требовалось притворяться.

Рейчел заплатила кассиру у входа в зоопарк на Южном бульваре. Она прошла через ворота и в последний раз проверила рюкзак. Шприц-ручка на сто единиц заряжена и готова к действию. Готов и розовый трофей из сумочки Генриетты Хеджкок. Готовы и хот-доги. Все двенадцать.

– Где вы, миссис Кьюсак? – тихо спросила Рейчел, направляясь к «Миру рептилий».

Кьюсак заглянул в кабинет Лизера. Сначала он даже не засек звук, трещащий сонарный перезвон. Внимание привлекли – нет, скорее, украли – стены. Они поймали его мысли, как рыболовные сети, в которых бился и метался только один вопрос: «Что случилось с картинами Сая?»

Стены опустели. Исчезли картины и рисунки, исчезли портреты и пейзажи, сражавшиеся за место с абстракциями. Они растворились в ночи. Даже набросок Пикассо, блуждания пропитанного сангрией мастера. Ушли как вчерашний день. Остались только крючки для картин. Они выстроились на стенах как надгробия, свидетельства былого величия.

– Да пошли вы, – рявкнул Сай в трубку и швырнул ее на аппарат.

Компьютер за его спиной пищал каждые пять секунд, как сонар подводной лодки. Звук напомнил Кьюсаку фильмы о Второй мировой войне. Он почти видел, как экипаж следит в напряженном молчании за нацистскими эсминцами, которые преследуют лодку в мрачном море, сбрасывая смертельные подарки.

«Бип. Бип. Бип».

«Блэкберри» Сая валялся на столе. Смартфон, как и компьютер, объявлял о получении писем писком. Сай выбрал для него такой же сонарный рингтон. А может, он просто не менял заводские настройки. Трели «Блэкберри» были резкими и звонкими. Смартфон тоже пищал каждые пять секунд, хотя все время секундой раньше или позже компьютера.

«Бип. Бип. Бип».

Писк шел волнами. Он заполнял комнату: сначала пищал компьютер, а следом, эхом, – «Блэкберри». Или наоборот. Каждое злобное письмо объявляло о себе дважды, и все они содержали разные вариации одного и того же ядовитого послания:

Письмо 1314: «А как же твои дети, Жопа?»

Письмо 3025: «Эй, придурок, лучше не показывайся в «Венис Бич»».

Письмо 5911: «Ты уже проверил почту?»

Телефон на столе снова зазвонил, и Сай схватил трубку. «Что?» Он нахмурил брови. «Что сказала Бьянка?» Он слушал еще пару минут, а потом бросил трубку в гнездо, повернулся к Кьюсаку и рявкнул:

– А тебе чего нужно?

«Бип. Бип. Бип».

Лизер, наклонившийся к столу, раздраженный и занятой, не ждал ответа:

– Ты даже не представляешь, какую диверсию организовала моя жена.

– Она взяла ваши картины?

Кьюсак все еще не мог решить, что произвело на него большее впечатление: пустые стены или непрерывные звонки.

– Хуже, – заявил Лизер. – Она обрубила наши коммуникации. Все телефонные линии перегружены. Вся работа коту под хвост. Я уже получил двадцать тысяч писем. И от «Блэкберри» тоже никакого гребаного толку. От этих чертовых сигналов голова раскалывается. Стоит мне взять телефон, и на линии уже очередной вызов. Или приходит текстовое сообщение, когда я набираю номер… Так что тебе нужно?

Джимми проигнорировал несвоевременность разговора. Раздражающие факторы, решил он, даже могут сыграть ему на руку.

– Наш разговор в прошлый четверг. Видеозапись из «Фокси леди». Мы можем закрыть эту тему?

«Бип. Бип. Бип».

В зоопарке Рейчел повернула на перекрестке налево, а не направо, к «Миру рептилии». Решение было инстинктивным, внезапное изменение планов, характерное для всех хищников. Выбор, который они сами не в силах объяснить. Эмили часто начинала рабочий день с длинного извилистого строения, носящего название «Мадагаскар». Приюта нильских крокодилов.

Обход займет всего десять минут. Быстрая прогулка в тенях «Мадагаскара» среди малоизвестных плотоядных, вроде мадагаскарской фоссы. Миссия «найти и уничтожить». Поиск в здании беременной женщины не займет много времени. Толпы еще нет, и Рейчел не придется возвращаться по собственным следам. Рейчел, одетая в готский костюм, исчезла во тьме «Мадагаскара». На всякий случай она залезла в сумку и достала пару черных кожаных перчаток.

Прохладные и зловещие коридоры извивались то вправо, то влево, но Эми нигде не было видно. Рейчел проверила нильских крокодилов и их известковые пещеры. Здесь нет. Она посмотрела около лягушки-помидора, названной так за поразительно красный цвет, подходящий к палитре любого художника. Здесь нет. К тому времени, когда Рейчел добралась до шипящих тараканов, Gromphadorhina portentosa, она решила, что в здании пусто. Тараканы были коренными обитателями Мадагаскара. Они наверняка будут процветать на Манхэттене, вместе с плюс-минус ста миллионами прочих.

В этих тенях Рейчел Витье заметила беременную женщину, которая быстро шла в противоположную сторону. «Опа». Рейчел самодовольно усмехнулась.

Виктор ходил взад и вперед перед кабинетом Лизера. Сначала налево. Потом направо. С каждым поворотом все больше выходя из себя. Почти всякий раз он пытался заглянуть в кабинет босса, чтобы выяснить, не освободился ли Сай.

– Виктор, может, я позвоню тебе, когда они закончат? – предложила Никки.

Ли посмотрел на нее поверх своих очков в роговой оправе:

– Сколько еще, как ты думаешь?

– Не представляю.

– Я не могу столько ждать.

Виктор ворвался в кабинет Лизера – сто шестьдесят семь сантиметров безудержной ярости, – все еще переживая утреннюю стычку с боссом.

– Я хочу с вами поговорить. – Он плюхнулся на стул рядом с Кьюсаком.

– Не сейчас, – возразил Лизер. – Гномам вход воспрещен.

– Рынки летят в пропасть, а вы заняты? – саркастически поинтересовался ведущий трейдер, не обращая внимания на подначку. – Доу в любую минуту может дойти до девяти тысяч.

– Каждый «хочет поговорить», – зарычал Лизер. – Я получил уже тысячу звонков от каких-то разъяренных женщин. И все они хотят поговорить. В моем компьютере двадцать тысяч писем. Какие-то люди, которых я даже не знаю, «хотят поговорить». А теперь приходишь ты, Виктор, и ты, Джимми. И оба «хотите поговорить». Кто начнет первым?