Преследование праведного грешника - Элизабет Джордж

Саманта хранила молчание. Она словно приросла к этому месту, пойманная в ловушку и зачарованная тем, что могло погубить ее жизнь.

— Она ведь плохо обходилась с ним, Сэмми. Очевидно, так уж у них повелось. Она держала поводья, а он послушно скакал, куда она хотела. Если, конечно, сам не скакал на ней… — Джереми рассмеялся собственной шутке. — Может, наш мальчик в конце того дня и понял бы всю неправильность происходящего. Но я не уверен. Она слишком глубоко проникла в его душу. Некоторые женщины умеют это делать.

«А ты не такая», — логически следовало из его слов. Но Саманта не нуждалась в таком добавлении. Обольщение мужчин никогда не было ее сильной стороной. Она полагала, что полная демонстрация ее добродетелей поможет ей завоевать прочную любовь. Женским добродетелям присуще долголетие, с каким не сравнится никакое сексуальное обаяние. И когда вожделение и страсть погибнут под силой привычки, нечто более существенное должно будет занять их место. По крайней мере, так она привыкла считать с отроческих и юношеских лет, проведенных в удручающем одиночестве.

— Ничего лучшего и произойти не могло, — продолжал вещать Джереми. — Всегда помни одно, Сэмми: все идет так, как тому назначено быть.

От волнения у нее вспотели ладони, и она украдкой вытерла их о юбку, в которую принарядилась к ужину.

— Ты подходишь ему. А та… Она не подходила. Она тебе и в подметки не годилась. Что могла дать Джули женитьба на ней? Всего лишь пару тонких лодыжек, знакомых Бриттонам уже сотни лет. А тебе понятны наши мечты и чаяния. Тебе они кровно близки, Сэмми. Ты способна претворить их в жизнь. С тобой Джули сможет возродить Бротон-мэнор. А с ней… В общем, как я и говорил, все идет так, как тому назначено быть. И в сущности, все получилось как нельзя лучше. Так что же мы теперь будет де…

— Мне жаль, что она умерла, — перебила его Саманта, осознав, что должна наконец хоть что-то сказать, а традиционное выражение сожаления было единственным, что она смогла придумать на тот момент, чтобы направить его мысли в другую сторону. — Мне очень жаль Джулиана. Он опустошен, дядя Джереми.

— А разве только он? Кстати, именно с этого мы и начали разговор.

— Мы?!

— Не разыгрывай передо мной святую невинность. И ради бога, не будь дурой. Путь ясен, пора обдумать планы на будущее. Ты и так достаточно настрадалась, добиваясь его…

— Вы заблуждаетесь!

— …и все, что ты сделала, заложило прочный фундамент. Но с нынешнего момента пора начинать возводить на этом фундаменте здание. Только без всякой спешки, имей в виду. Не стоит бежать в его спальню, сбрасывая трусики. Всему свое время.

— Дядя Джереми… Я вообще не думала…

— Вот и хорошо. Не думай. Предоставь все мне. Просто живи, как раньше жила. — Он поднес стакан к губам и пристально глянул на нее. — Планы сразу рушатся, когда женщины начинают усложнять их. Если ты понимаешь, о чем я толкую. А я надеюсь, что понимаешь.

Саманта едва дышала, пронзенная его взглядом. Как получилось, что какой-то старый пьянчужка, запойный алкоголик умудрился с такой легкостью разбередить ей душу? Правда, сейчас он выглядит совершенно трезвым. Неровной походкой Саманта прошла по комнате и закрыла окна, как и намеревалась. Фильм за ее спиной подошел к концу, хвостик пленки с шелестом соскользнул с катушки, а проектор продолжал работать вхолостую. Тики-так, ти-ки-так, тики-так, тики-так. Джереми, казалось, ничего не замечал.

— Ты ведь хочешь его? — спросил он. — И не лги мне, потому что мне нужно знать все наверняка, раз я собираюсь помочь тебе окрутить мальчика. Ну, не все, разумеется, не пугайся. Мне важно лишь знать, что ты хочешь его.

— Он уже не мальчик. Он мужчина…

— Да неужели?

— …и твердо знает, чего хочет.

— Вот уж чушь собачья. Он знает только, что ему хочется куда-то вставить свой член. А нам нужно лишь позаботиться о том, чтобы он усвоил, что для такого удовольствия у него есть ты.

— Пожалуйста, дядя Джереми…

Слушать все это было так ужасно, немыслимо, унизительно! Она давно стала независимой женщиной, выбрала свой собственный образ жизни, и ей казалось не только безрассудным, но даже опасным ставить себя в зависимость от чужого, пусть даже благодетельного, вмешательства в ее судьбу.

— Сэмми, ангел мой, я же на твоей стороне.

Голос Джереми звучал очень убедительно, побуждая ее к откровенности в той самой манере, как убеждают испуганного щенка вылезти из-под шкафа. Саманта вдруг поняла, что уже отвернулась от окон. И заметила, что дядя следит за ней, прикрыв глаза и сложив ладони у подбородка в молитвенном жесте.

— Я полностью на твоей стороне, на все сто процентов. Только пойми меня, мой ангел. Мне надо знать наверняка, нужно ли тебе все это, чтобы я мог начать действовать к нашему обоюдному удовольствию.

Саманта попыталась спрятаться от его взгляда, но ей это плохо удалось.

— Всего лишь маленькое подтверждение, что тебе нужен этот парень, Сэмми. Поверь мне, тебе не надо говорить ничего больше. Подтверди, и больше мне ничего не нужно знать. Только что он тебе нужен. И точка.

— Я не могу.

— Нет, можешь. Всего и делов-то — сказать три коротких словечка. Они не причинят тебе вреда. Это просто слова. А слова не убивают. Но я догадываюсь, что ты это Уже знаешь.

Она не могла отвести глаз. Ей хотелось, отчаянно хотелось, но все-таки она не могла.

— Мне хочется, чтобы он был с тобой, так же сильно, как тебе, — сказал ей Джереми. — Только скажи эти слова.

И наконец, помимо собственной воли, словно он вытянул из нее это признание, а она не смогла остановить его, Саманта вымолвила:

— Да, я хочу его. Джереми улыбнулся.

— Все, больше ни слова.

Барбаре Хейверс показалось, будто под ее веками выросли крошечные, но чертовски колючие шипы. На четвертом часу занудного путешествия по архивным файлам Особого отдела она сильно пожалела о данном Нкате обещании усердно трудиться от зари до зари, выполняя возложенное на нее инспектором Линли задание. Прошерстив архивы, она извлекла из всего этого хлама только одно — понимание того, что вскоре заработает отслоение сетчатки и прогрессирующую дальнозоркость.

Проведя разведывательную операцию в квартире Терри Коула, Нката и Барбара направились к Ярду. Здесь они перенесли коробки с марихуаной и открытками на переднее сиденье малолитражки Барбары, чтобы разобраться с этими материалами позднее, и их пути разошлись. Нката должен был доставить «бентли» инспектора к его дому в Белгрейвии.[52]А Барбара неохотно поплелась выполнять обещанное.

Она всегда ненавидела кабинетную работу. А тем более теперь, после обнаружения коробки с открытками в баттерсийской квартире, когда вспыхнувшие в воображении Барбары неоновые стрелы прямо указывали на то, что главной мишенью убийства был Терри Коул, а вовсе не Николь Мейден. Пока не найдется хоть какой-то связи между Коулом и Энди Мейденом времен работы последнего в Особом отделе, копание в архивных файлах можно считать пустой тратой времени. И в обратном Барбару могло бы убедить только одно — связующее их имя, если бы оно вдруг появилось на экране монитора, истекая кровью и вопя: «Я именно тот, кто тебе нужен, детка!»