Преследование праведного грешника - Элизабет Джордж

— Вы прожили здесь целых пять лет? — спросил Линли. — Часто ли вы ездили домой в отпуск или на праздники?

Увы, признался Феррер, профессионал такого рода, как он, принесет наибольшую пользу как искренне обожаемой супруге, так и дражайшим чадам, проводя отпуска в усердном совершенствовании своего кулинарного мастерства. И хотя совершенствоваться можно и во Франции — причем с гораздо более успешными результатами, учитывая ту вольность, с какой употребляют в Англии слово cuisine,[51]— Кристиану Луи Ферреру пришлось познать мудрость бережливости. Если он будет мотаться по отпускам и праздникам между Англией и Францией, то ему не удастся скопить достаточно денег для обеспечения будущего детей и собственной старости.

— На мой взгляд, очень трудно так долго жить одному, вдали от жены, — заметил Линли.

Феррер хмыкнул.

— Человек делает то, что должен делать, — сказал он.

— И все-таки бывают времена, когда одиночество побуждает мужчину искать новых знакомств. Равно как и духовных связей с близким по духу человеком. Не можем же мы жить одной работой, верно? И для такого человека, как вы… Это было бы вполне понятно.

Феррер скрестил на груди руки, и это движение подчеркнуло выпуклость его бицепсов и трицепсов. Он представлял во многих отношениях идеальный образец мужественности, требующей своего постоянного самоутверждения. Линли знал, что опасно мыслить подобными стереотипами. Но все же он позволил себе подумать о таком варианте, прикидывая, в какую сторону это может увести их разговор. Пожав плечами, он небрежно произнес с выражением «между нами, мальчиками»:

— Пять лет без жены… я бы не выдержал. Рог Феррера — полные губы сластолюбца — изогнулся, а глаза прикрылись веками. Он сказал по-английски:

— Мы с Эстель понимаем друг друга. Именно поэтому наш брак держится уже более двадцати лет.

— То есть здесь, в Англии, вы допускаете легкий флирт.

— Ничего существенного. Моя любовь остается с Эстель. А все остальное… В общем, что было, то было.

Полезная обмолвка, подумал Линли.

«Было». Значит, теперь закончилось? Мгновенно появившееся на лице Феррера настороженное выражение подтвердило его подозрения.

— Вы с Николь Мейден были любовниками? Ответом ему было молчание.

— Если дочь Мейдена была вашей любовницей, месье Феррер, то выглядело бы гораздо менее подозрительно, если бы вы здесь и сейчас ответили на этот вопрос. Хуже будет, если это обстоятельство подтвердят видевшие вас свидетели.

— Но это же пустяки, — сказал Феррер вновь по-английски.

— Вряд ли это подходящее определение для возможности попасть под подозрение при расследовании убийства.

Феррер оживился и опять перешел на французский: — Я говорил не о подозрениях. Я говорю о девушке.

— То есть вы считаете пустяками то, что случилось с девушкой?

— Я имею в виду, что у нас были легкие отношения. Ни к чему не обязывающие нас обоих.

— Может, вы любезно расскажете мне о них?

Феррер бросил взгляд на открытую входную дверь отеля. Впуская внутрь приятную вечернюю прохладу, она позволяла видеть постояльцев, направлявшихся к лестнице и продолжавших мило беседовать между собой. Не отводя взгляда от этих постояльцев, Феррер сказал:

— Женская красота существует для того, чтобы мужчины восхищались ею. И женщина, естественно, стремится приукраситься, чтобы добиться большего восхищения.

— Это спорное утверждение.

— Так уж устроена жизнь. Так повелось от Сотворения мира. Сама природа подтверждает этот простой и непреложный закон нашего мира. Господь сотворил один пол привлекательным для другого.

Линли не стал указывать, что согласно упомянутому Феррером закону природы именно мужские, а не женские особи, как правило, являются более привлекательными, дабы привлечь к себе внимание противоположного пола. Вместо этого он сказал:

— И, сочтя Николь привлекательной, вы решили поддержать заведенный Господом естественный порядок.

— Как я уже сказал, наши отношения носили легкий характер. Я понимал это. И она также понимала. — Он улыбнулся, кажется не без нежности. — Ей нравились любовные игры. Я заметил это с нашей первой встречи.

— Когда ей было двадцать?

— Только ненастоящая женщина не понимает своего собственного очарования. А Николь была настоящей женщиной. Она понимала. Я сразу заметил это. И она тоже заметила, что я понял ее натуру. А дальше… — Он снова выразительно пожал плечами. — Любое общество накладывает определенные ограничения на отношения между мужчиной и женщиной. Если человек не переступает границ дозволенного, то его благополучие в обществе будет гарантировано.

Линли правильно понял его замечание.

— Николь знала, что вы не бросите свою жену.

— Она и не просила, чтобы я расстался с женой. Ее интересовало совсем другое, поверьте мне.

— И что же?

— Что интересовало? — Он улыбнулся каким-то воспоминаниям. — Места наших свиданий. Усилия, затраченные мной на то, чтобы добраться до выбранных ею мест. А также то, что оставалось от моих сил после прибытия туда. И насколько хорошо я смогу воспользоваться ими.

— Ах вот что!

Линли представил эти места: пещеры, курганы, доисторические поселения, римские крепости. «О-о-о-ля-ля», — подумал он. Или, как сказала бы Барбара Хейверс: «Прямо в точку, инспектор». Да, они нашли мистера Открытку.

— Значит, вы с Николь занимались любовью…

— Мы занимались сексом, а не любовью. Наша игра заключалась в выборе новых интересных мест для каждого свидания. Николь обычно передавала мне записку. Иногда карту. Иногда загадывала загадки. Если мне удавалось разгадать их и найти верный путь… — Очередное пожатие плечами. — То она ждала там в качестве вознаграждения.

— Давно ли вы стали любовниками?

Феррер нерешительно помолчал, либо занимаясь математическими вычислениями, либо оценивая опасность раскрытия правды. Наконец он сделал выбор.

— Пять лет.

— С тех самых пор, как приехали в Холл.

— Так уж случилось, — признал Феррер. — Я мог бы, конечно, рассказать месье или мадам… Но это принесло бы им лишние страдания. Мы всегда соблюдали осторожность. Никогда не покидали Холл вместе. И возвращались обычно поодиночке. Поэтому они ни о чем не подозревали.

«И не имели причины уволить тебя», — подумал Линли.

Француз, видимо, почувствовал необходимость в более подробных объяснениях.

— Все началось со взгляда, который она бросила на меня при первом знакомстве. Вы понимаете, что я имею в виду. Я нее понял по ее взгляду. Ее интересы совпали с моими. Существует некая животная потребность между мужчиной и женщиной. Это не любовь. И не привязанность. Это просто боль, давление, желание, которые человек чувствует здесь. — Он показал на свой пах. — Вы, как мужчина, знакомы с подобными ощущениями. Не всякая женщина обладает способностью испытывать это. Но Николь обладала, я сразу увидел.