Сети сатаны - Оливер Петч

Река делала изгиб, и вскоре город пропал из виду. Неккар все глубже вгрызался в Оденвальд, покрытый лесами горный массив, на склонах которого раскинулся Гейдельберг. Спустя некоторое время на левом берегу показался монастырь. Он расположился среди лугов на возвышенности, и у его подножия лежала небольшая деревушка с мельницей. От причала к громаде монастыря вела узкая, обсаженная липами дорожка. Иоганн привязал лодку и стал подниматься по склону: при этом он едва сдерживался, готовый пуститься бегом. Где-то там, за этими стенами, жила Маргарита! Юноша неспешным шагом приблизился к стенам. Монастырь Нойбург состоял из церкви, горстки хозяйственных построек и самой обители, обнесенной высокими стенами. За ними до самого леса тянулись виноградники.

Держась на почтительном расстоянии, Иоганн обошел обитель. При этом он внимательно присматривался к окнам, пытаясь угадать, за которыми из них располагались опочивальни. С восточной стороны, где стена проходила вплотную к обители, стояло массивное сооружение. В окнах второго этажа Иоганн заметил какое-то движение. По всей видимости, это был парлаторий, единственное место, где монахиням дозволялось вести беседы.

Юноша кивнул, исполненный решимости, – это было самое подходящее место. Он отошел в сторону, достал из сумки чернильницу, перо и бумагу, разложился на разрушенном участке стены и написал письмо, содержание которого продумал заранее. Когда письмо было готово, аккуратно проткнул иглой нужные буквы. Затем сложил листок и запечатал, приложив к воску венецианскую монету со старинным гербом. Монахиням эта печать вряд ли что-то скажет. Иоганн надеялся лишь произвести нужное впечатление. Он привел в порядок одежду, пригладил волосы и с письмом в руках направился к воротам монастыря.

Ему пришлось трижды звонить в колокольчик, но в конце концов на уровне глаз приоткрылось небольшое окошко. В проеме показалось морщинистое лицо. То была старая монахиня в черном чепце, какие предписывалось носить бенедиктинкам.

– Благослови тебя Господь, – протянула она скрипучим голосом. – Что тебе нужно?

– Я должен передать письмо, – ответил Иоганн и поднял сложенный листок так, чтобы монахиня могла видеть.

Старуха близоруко прищурилась.

– Письмо, значит… И для кого же?

Иоганн сделал вид, будто вспоминает имя.

– Эмм… для некой Маргариты…

– Все сестры оставляют мирское имя за монастырскими стенами, болван, – проворчала монахиня. – Или ты не знал? Сестры Маргариты у нас нет.

Иоганн почесал нос.

– Тогда… я даже не знаю…

– От кого письмо?

– Наверное, от ее мужа; его имя Якоб Кольшрайбер.

Сморщенное лицо монахини просияло.

– Ах, от мастера Кольшрайбера! Ну, так бы сразу и сказал. Я-то думала, старый скряга и слышать о своей супруге не желает… К тому же он задолжал с уплатой. – Она протянула руку. – Давай сюда письмо. Я лично передам сестре Агате.

– Сестре Агате?

Монахиня вздохнула.

– Такое имя теперь носит супруга Кольшрайбера. Святая Агата уберегла невинность, хоть враги и поместили ее в блудилище, а после отсекли груди. И девица, которая прежде звалась Маргаритой, посвятила свою невинность Господу, как и все мы.

«Тебе-то это решение явно далось без труда», – подумал Иоганн.

Он просунул листок в окошко. Старуха повернулась к нему спиной, но Иоганн заметил, как она сломала печать и принялась читать письмо. Он не зря прибегнул к шифру, который они с Маргаритой использовали еще детьми. Монахиня, похоже, не заметила ничего подозрительного. Через некоторое время она нетерпеливо обернулась.

– Чего тебе еще?

– Мастер Кольшрайбер сказал, что вы дадите мне крейцер, – сказал Иоганн.

– Вот пусть старый скупердяй и платит. Передай ему, что мы ждем обещанных денег. Ему повезло, что мы вообще приняли его жену послушницей, учитывая, что с ней произошло… А теперь ступай с Богом, ступай!

Монахиня захлопнула окошко, и юноша услышал, как удаляются ее шаги. Теперь оставалось лишь надеяться, что старуха действительно передаст письмо.

Иоганн торопливо спустился к причалу, где покачивалась его лодка.

Он был взволнован и даже не заметил, что за ним кто-то следит.

* * *

– Что ты сделал?

Валентин уставился на него с разинутым ртом. Иоганн едва продержался до вечера. Ему нужно было с кем-то поделиться своей радостью! Поэтому он сообщил другу, что Маргарита теперь жила в монастыре Нойбург с бенедиктинками. Поведал он и о своем намерении увидеться с ней.

– Я написал ей письмо, – рассказывал Иоганн. – С виду это письмо от ее мужа – он якобы интересуется, как она там поживает. Но между строк скрыто послание. Если Маргарита еще в своем уме, она вспомнит наш старый шифр. Я кое-что добавил в текст, о чем известно только нам двоим. Она должна понять, что письмо от меня!

Валентин покачал головой.

– Это форменное безумие. Если об этом узнают, ты с треском вылетишь из университета. Чтобы студент затевал интрижки с монахиней!..

– Это не интрижка, – резко возразил Иоганн. – К тому же она еще не монахиня, а только послушница и еще не дала обетов. Мне только и нужно выяснить, как она…

– Ты это уже говорил. А когда ты узнаешь, что тогда? – Валентин ткнул в него пальцем. – Не обманывай себя, Иоганн! Ты не оставишь ее в покое. Может, ты захочешь потом силой увести ее из монастыря? Ее муж сделает все, чтобы она осталась там, – хотя бы ради собственной репутации.

– Как знать, – Иоганн плотно сомкнул губы. – В любом случае, в воскресенье через две недели я буду ждать под условленным окном, как и обещал в письме. А дальше будет видно.

Валентин рассмеялся.

– Это безумие! Но я-то вижу, что тебя не отговорить. Любовь ослепляет… Впрочем, возможно, я сумею тебя отвлечь.

– Каким же образом?

Друг ухмыльнулся и достал какие-то записи.

– Вот, посмотри. Я нашел их к библиотеке коллегиума. Это записи некоего Леонардо да Винчи. Кажется, это ученый и придворный художник в Милане. Ты о нем знаешь?

– Слышал… кое-что.

Иоганн тотчас оживился. Он принялся дрожащими пальцами перебирать записи. На одном из листков был изображен короб с отверстием, из которого пробивался луч света. На стенке – вероятно, где-то в комнате – вырисовывалось изображение льва. На другом рисунке была нарисована свеча и нечто, похожее на отражение.

– Боже правый, что это такое? – спросил Иоганн через некоторое время.

– Леонардо да Винчи назвал это Laterna magica, волшебный фонарь. С помощью этого устройства, по всей видимости, можно направить на стену изображение, которое содержится внутри этого короба.

– Звучит и впрямь как волшебство, – выдохнул Иоганн.