Хранители завета - Том Эгеланн

Мы молча рассматриваем пергамент, мысленно представляя себе полное опасностей плавание в ледяных водах.

Далеко-далеко, почти неслышно жалуется кларнет.

— Бьорн, вы что-то нашли в Исландии.

Я настораживаюсь.

Он кладет мне на плечо руку:

— Это манускрипт — вы его прочли?

— Нет.

— Дайте я попробую угадать. Это был текст на иврите с переводом на коптский язык?

— Вы отлично угадываете.

— Вы не можете представить себе значение этого манускрипта.

— Три убийства. Одна сломанная нога и один сломанный палец. Упоминались пятнадцать миллионов долларов. Так что могу.

— Где он находится?

— Мы заняты его переводом.

— Но где?

Сила, с которой он задает вопрос, убеждает меня, что ответа на вопрос он не знает.

— В надежном месте, — говорю я.

6

— Первый камень дворца Мьерколес заложил Бартоломео Колумб.

Близится вечер. Эстебан Родригес сидит, откинувшись, в плетеном кресле на одной из террас, выходящих в парк. Раскуривает сигару. Легкий ветерок сдувает с кончика сигары несколько крупинок пепла. Воздух пропитан ароматом мимозы. В потоках морского бриза парит крачка. Садовник включил поливальную установку, которая разбрызгивает благословенную влагу.

— Именно здесь, в Санто-Доминго, обосновались испанские колонизаторы, когда Христофор Колумб впервые прибыл в Америку.

— Если верить слухам, ваши предки прибыли сюда одновременно с ним.

— Вы заметили, что между этими событиями есть связь.

— Вы — последний хранитель!

Он делает затяжку.

— Санто-Доминго стал первым местом, где поселились европейцы в Новом Свете, если не считать более древних скандинавских поселений в Северной Америке. До сих пор историки увлечены спорами, к какому именно острову Колумб подошел сначала в 1497 году. Многие до сих пор отказываются признать тот факт, что Колумб знал о плаваниях викингов в Винланд.

— Вы имеете в виду его визиты в Исландию и Гренландию в 1477 году?

— Колумб и другие мореплаватели слышали рассказы тамошних рыбаков и охотников, которые поведали им о землях, находящихся на западе. Колумб думал, что они рассказывали об Азии, а не о неизвестном континенте.

— Хорошенькое недоразумение.

— Проблема в том, что он неправильно оценил размер земного шара. Колумб уже знал, как и все мореплаватели, что земля круглая. Однако он полагался на расчеты финикийского географа Маринуса из Тюра и считал градусы более короткими, чем они есть. А главное, он использовал итальянские меры длины, так что в миле получалось 1238 вместо 1830 метров, если использовать арабские меры. При таком неправильном подсчете у Колумба получилось, что окружность Земли равна примерно 25000 километров. Расстояние от Канарских островов до Японии у него равно 3700 километрам. В действительности же между ними 20000 километров. Его критики боялись не того, что корабли провалятся в бездну на краю земли, а того, что моряки умрут от голода и жажды задолго до прибытия в Азию.

— Вот так Америка воспрепятствовала путешествию моряков прямо в объятия смерти.

— А Колумб вернулся в Европу с триумфом. В полном убеждении, что сплавал в Азию. Только во время своего третьего плавания в 1498 году он вступил на Южно-Американский континент. В Северной Америке он не был никогда. В 1504 году Колумб вернулся в Европу и спустя два года умер в Валладолиде, в Испании.

— Я читал, что недавно нашли его могилу.

— Сначала Колумба похоронили в Валладолиде, потом перенесли останки в Севилью, а еще позже перевезли через море и захоронили в соборе Санто-Доминго. В 1795 году французы перевезли его останки в Гавану, а в 1898 вернули в собор в Севилью. В 1877 году здесь, в Санто-Доминго, нашли саркофаг с надписью Дон Христофор Колумб. Таким образом историки пришли к выводу, что все это время перевозили останки другого человека.

— Так где же Колумб похоронен?

— Ошибались все. Он похоронен здесь. Во дворце Мьерколес.

У меня перехватило дыхание.

— Так хотели его родственники. Они договорились с королевским двором. Останки Колумба были опущены в могилу в парке дворца Мьерколес в 1569 году. А останки, которые все принимали за останки Колумба, принадлежали в действительности его сыну Диего.

— Я не вижу связи между Колумбом и хранителями.

Эстебан щелкает по сигаре, пепел тонкой пылью разлетается по полу. Ветерок колышет седую прядь волос, и он заправляет ее за ухо.

— Это длинная история, — говорит он наконец, — история, которой сотни, да нет, тысяча лет.

И он начинает рассказывать.