Хранители завета - Том Эгеланн

ДОМИНИКАНСКАЯ РЕСПУБЛИКА

1

Жизнь полна звуков.

Снизу с улицы через закрытое окно доносится далекий монотонный шум от проезжающих автомобилей. Жужжит кондиционер. Где-то раскрывается дверь. Звучит смех. Дверь лифта говорит: дзинь.

Я сижу на краю кровати в номере гостиницы, рядом разбросаны путеводители и карты. Гостиница не из дешевых, но это не я плачу за нее.

Я послал Лоре эсэмэску, что доехал. Она выполнила свое задание. Может быть, мне и хотелось бы, чтобы она тоже приехала в Санто-Доминго, но СИС счел для нее Лондон более надежным местом.

А мной можно и пожертвовать.

Стюарт, Хассан и его бандиты сидят за решеткой, пишет Лора. ФБР предъявит им обвинение в похищении людей а может быть, еще и в терроризме.

2

От гостиницы я еду на такси во дворец Мьерколес, расположенный практически в самом историческом центре города, по соседству с кафедральным собором Примада-де-Америка.

Дворец окружен таким большим парком, что среди вековых деревьев с трудом можно различить его очертания. То тут, то там виднеются пруды со сводами каменных мостов. Парк окружен четырехметровой решеткой из кованого железа, перемежающейся искусно выложенными из кирпича колоннами с фризами, украшенными барельефами на библейские мотивы.

Дворец Мьерколес начали строить в начале XVI века, но закончили лишь спустя четыреста лет. Если верить путеводителю, который я купил в аэропорту, дворец Мьерколес и парк послужили образцом, по которому создавался проект Версаля.

Сегодня во дворце Мьерколес хозяйничает Эстебан Родригес. Избегающий публичного внимания филантроп, который иногда упоминается в связи с событиями из жизни королевских особ Европы в качестве друга того или иного короля или князя, но который в основном прячется от огней рампы. Его семья финансирует больницы, храмы и школы в странах третьего мира через практически никому не известный фонд «Мьерколес», имеющий штаб-квартиру в Вашингтоне. Эстебан Родригес женат на Софии Гольдсмит, которая до встречи с Родригесом в 1958 году была восходящей кинозвездой в США. У них родились дети: Хавьер в 1964-м и Грасиэла в 1968 году.

На своих костылях я с трудом пробираюсь вдоль грандиозной ограды, чтобы попасть к главным воротам; они закрыты, за ними прохаживаются вооруженные охранники в нелепой форме. Я ищу звонок или переговорное устройство. Но похоже, что обитатели дворца Мьерколес не особенно любят пускать к себе торговцев, туристов или миссионеров. Я делаю попытку докричаться до охранника, но он привык игнорировать любопытных.

В конце концов я сдаюсь и отправляюсь назад в гостиницу.

Вечером я пишу от руки письмо на толстой гостиничной бумаге с водяными знаками и адресую его Эстебану Родригесу. Я рассказываю о себе, о моем поручении и всемилостивейше прошу разрешения встретиться с ним. Вероятно, лучше было бы попросить об аудиенции.

Я отдаю конверт портье и прошу направить его с посыльным во дворец Мьерколес. Вышколенный портье поднимает на пару миллиметров бровь и говорит:

— Конечно, сэр, незамедлительно.

3

Рано утром на следующий день меня будит стук в дверь.

Я надеваю на нос очки. Восемь часов. Натягиваю брюки и открываю дверь.

В коридоре трое. Я узнаю портье. За ним два брюнета лет тридцати с небольшим, в безупречных ручного пошива костюмах.

— Мистер Белтэ, — взволнованно говорит портье, — эти господа из дворца Мьерколес.

Господа делают легкий поклон. Один протягивает мне листок. Вверху герб рода Родригесов, отпечатанный золотом. Текст написан от руки:

Дорогой господин Белтэ,

надеюсь, что не буду слишком невежлив, если обращусь к Вам с приглашением позавтракать вместе со мной во дворце. Я посылаю двух верных мне людей, которые доставят Вас во дворец, избавив тем самым от сложностей, связанных с самостоятельным передвижением по городу в утренний час.

Преданный Вам,

Эстебан Родригес

У гостиницы меня ждет черный блестящий лимузин. Окна тонированные. Светлый кожаный салон.

Лимузин тут же пускается в путь, едва я опускаюсь на сиденье, и нарушает одно за другим все правила дорожного движения, какие только существуют в Доминиканской Республике. В результате мы уже через четверть часа подъезжаем к дворцу Мьерколес. Ворота открываются. Мы мчимся мимо охранников. За нами закрываются кованые ворота, которые изолируют нас от всего остального мира.

Мы едем по широкой грунтовой дороге через парк. В одном из прудов под кронами деревьев плавают четыре лебедя. Где-то вдали в парке я замечаю всадников на чистокровных лошадях.

Затем мы покидаем тенистую часть парка, и я наконец получаю возможность оценить дворец Мьерколес.

Есть люди, которые утверждают, что если ты увидел один дворец, то ты увидел их все. Но я немею, глядя на дворец Мьерколес. Размер и украшения заставляют меня в очередной раз удивиться, кто были эти Родригесы, которые построили дворец пятьсот лет тому назад.

Пятеро лакеев в ливреях ждут, когда лимузин подкатит к лестнице шириной пятьдесят метров, ведущей на большую гранитную террасу перед главным входом. Меня приветствуют поклонами и провожают во дворец.

Холл высотой в три этажа, лестница такой ширины, что я лихорадочно думаю, где нашли такое количество мрамора. Меня ведут на второй этаж дворца мимо больших картин, рядов колонн по бесконечным коридорам и анфиладам. Наконец мы останавливаемся перед четырехметровой двустворчатой дверью, и лакеи с поклоном приглашают меня войти в зал.

Дверь за мной закрывается.

В середине зала накрытый для завтрака стол. Стол кажется очень маленьким в этом огромном зале.

На потолке роспись на религиозные сюжеты, обрамленная позолоченным орнаментом. На стенах зеркала тоже в позолоченных рамах. В конце зала за двумя французскими окнами выход на террасу.

Я медленно вхожу в зал. Открывается дверь. Я не слышу этого, но по щеке подул ветерок.

4

Он остановился на красной дорожке и смотрит на меня. Улыбается. Я изумлен. Мы стоим и рассматриваем друг друга.

Я встречал его раньше.

У Луиджи в мужском клубе в Риме.

Эстебан Родригес — это тот изысканный длинноволосый джентльмен, который долго держал мою руку.

— Вы? — спрашиваю я.

Его улыбка похожа на рану на лице.

— Я встречал вас в Риме, — говорю я больше для того, чтобы нарушить паузу, пока он идет ко мне.

Как и в прошлый раз, мы пожимаем руки. Как и в прошлый раз, он смотрит мне в глаза.