Блондинка в озере. Сестричка. Долгое прощание. Обратный ход - Реймонд Чандлер

У входа на киностудию полицейский за подковообразным столиком в стеклянной будке положил телефонную трубку и стал выписывать пропуск.

Оторвал заполненный бланк и сунул в узкую, не шире трех четвертей дюйма, щель над столешницей. Голос его металлически прозвучал через вмонтированное в стеклянную панель переговорное устройство:

— Прямо по коридору до конца. В центре патио увидите питьевой фонтанчик. Там вас встретит Джордж Уилсон.

— Спасибо, — сказал я. — Это стекло пуленепробиваемое?

— Конечно. А что?

— Просто любопытно, — ответил я. — Ни разу не слышал, чтобы люди стрельбой пролагали себе путь в кинобизнес.

За спиной у меня кто-то хихикнул. Я обернулся и увидел девушку в брюках, с красной гвоздикой за ухом. Она улыбалась.

— О, братец, если б для этого было достаточно пистолета.

Я пошел к оливково-зеленой двери без ручки. Она зажужжала и поддалась толчку. За ней оказался коридор с голыми оливково-зелеными стенами и дверью в дальнем конце. Мышеловка. Если ты вошел в нее, тебя в случае чего можно остановить. Дальняя дверь так же зажужжала и щелкнула. Мне стало любопытно, как полицейский узнал, что я подошел к ней. Подняв взгляд, я обнаружил устремленные на меня из наклонно установленного зеркала глаза блюстителя порядка. Когда я коснулся двери, зеркало стало чистым. Здесь было предусмотрено все.

Снаружи, под жарким полуденным солнцем в маленьком патио с мощеными дорожками, с бассейном посередине и мраморной скамьей, буйно росли цветы.

Питьевой фонтанчик находился возле скамьи. Пожилой, шикарно одетый мужчина, развалясь на скамье, глядел, как три желто-коричневые собаки-боксеры вырывают с корнем кусты похожей на чайную розу бегонии. На лице его было выражение глубокого и спокойного удовольствия. Когда я подошел, он даже не взглянул на меня. Один из боксеров, самый большой, подошел и помочился на скамью рядом с его штаниной. Мужчина нагнулся и погладил короткошерстную голову собаки.

— Вы мистер Уилсон? — спросил я.

Он недоуменно поднял на меня взгляд. К скамейке рысцой подбежал средний боксер, принюхался и помочился там же, где и первый.

— Уилсон? — У мужчины был ленивый, слегка протяжный голос. — Нет. Моя фамилия не Уилсон. Вы ошиблись.

— Извините.

Подойдя к фонтанчику, я ополоснул лицо. Пока утирался платком, самый маленький боксер подошел к скамье и исполнил свой долг.

Мужчина, оказавшийся не Уилсоном, любовно произнес:

— Всегда делают это в одном и том же порядке, меня это восхищает.

— Что делают? — спросил я.

— Справляют нужду, — ответил он. — Видимо, дело здесь в старшинстве.

Сперва Мейзи. Это мать. Потом Мак. Он на год старше Джока, младшего.

Всегда по очереди. Даже у меня в кабинете.

— У вас в кабинете? — переспросил я. Никто и никогда не задавал какого-либо вопроса с более глупым видом.

Мужчина, приподняв белесые брови, взглянул на меня, вынул изо рта простую коричневую сигару, откусил ее кончик и выплюнул его в бассейн.

— Рыбкам это не пойдет на пользу, — сказал я.

Он оглянулся на меня.

— Я развожу боксеров. А рыбки — черт с ними.

Я решил, что это в чисто голливудском стиле. Закурил сигарету и сел на скамью.

— У вас в кабинете, — сказал я. — Что ж, каждый день приносит новую мысль.

— На угол письменного стола. Всякий раз. Секретарши мои злятся.

Говорят, впитывается в ковер. Что за женщины теперь пошли? Меня это ничуть не раздражает. Наоборот. Если любишь собаку, приятно смотреть даже на то, как она справляет нужду.

Один из боксеров подтащил к его ногам полностью расцветший куст бегонии. Мужчина поднял его и бросил в бассейн.

— Садовникам это, наверно, не нравится, — сказал он. — Ну и ладно. Если недовольны, могут в любое время... — он умолк и стал смотреть, как стройная девушка-почтальон в желтых брюках намеренно удлиняет свой путь, чтобы пройти через патио. Она искоса бросила быстрый взгляд на мужчину и ушла, поигрывая бедрами.

— Знаете, что скверно в этом бизнесе? — спросил он.

— Никто не знает.

— Слишком много секса. Секс хорош в свое время и в своем месте. Но мы получаем его вагонами. Увязаем в нем. Тонем по горло. Липнем к нему, как мухи к липкой бумаге. — Мужчина встал. — И мух у нас слишком много. Рад был поговорить с вами, мистер...

— Марлоу, — сказал я. — Боюсь, что вы меня не знаете.

— Я никого не знаю, — сказал мужчина. — Память сдает. С кем только я ни встречаюсь. Меня зовут Оппенгеймер.

— Джулиус Оппенгеймер?

Он кивнул.

— Да. Закуривайте.

И протянул мне сигару. Я показал ему свою сигарету. Оппенгеймер швырнул предложенную мне сигару в бассейн и нахмурился.