Поцелуй дочери канонира - Рут Ренделл

— Если уж вам так нужно это знать, я не хотела рисковать, не хотела, чтобы утром меня кто-нибудь увидел.

Лицо сержанта Вайна сохраняло непроницаемое выражение.

— Да не напрягайтесь вы так! Это не так трудно понять. Я не хотела, чтобы меня видели с чемоданами, задавали вопросы, да вдруг бы кто-то из сестер позвонил.

— Давайте пока оставим ваше волшебное таинственное путешествие, миссис Гарленд, — сказал Вексфорд. — В котором часу вы отправились в Танкред-хаус?

— Без десяти восемь, — не задумываясь, ответила она. — Я всегда знаю время, я его чувствую. И никогда не опаздываю. Наоми пыталась заставить меня приезжать позже, но это была придурь ее матери. Она оставляла свои просьбы на автоответчике, но я к этому давно привыкла — я не слушаю его по вторникам. Чего ради мне подстраиваться под капризы леди Давины? Боже, зачем я так говорю! Ее нет больше… Вот. Как я сказала, я поехала без десяти восемь. В восемь десять была там. Если точно, в восемь одиннадцать. Я посмотрела на часы, когда звонила в дверь.

— Вы звонили?

— Несколько раз. Я знала, что они меня слышат, знала, что они там. О боже, то есть я думала… думала, что они слышат. — Краска сбежала с ее лица, оно стало белым, как бумага. — Они все уже были мертвы! Это случилось только что, да? Господи!

Вексфорд наблюдал за ее лицом. Джоан прикрыла глаза и сглотнула слюну. Вексфорд ждал.

— В столовой горел свет. Да простит меня бог, я решила, что Наоми сказала Давине, что мы все уже сделали, и Давина сказала: «Раз так, настало время проучить эту женщину — будет знать, как отрывать меня от обеда». Она была такая, она могла бы такое выдать.

Вспомнив, что за участь постигла Давину, Джоан тут же испуганно прикрыла рот ладонью. Предупреждая новые взывания к богу, Вексфорд быстро спросил:

— И долго вы звонили?

— Я позвонила три или четыре раза, потом попробовала заглянуть в окно столовой, но шторы были задернуты, и я ничего не разглядела. Знаете, я на них рассердилась — ужасно это теперь говорить, дико звучит. Я сказала себе — о'кей, я не стану отираться под дверью — и уехала домой.

— Вот как? Вы приехали в такую даль, и когда никто не открыл дверь после нескольких звонков, вы сразу отправились восвояси? — спросил Вайн и получил в ответ откровенно неприязненный взгляд.

— А что мне оставалось? Ломать дверь?

— Миссис Гарленд, а теперь вспомните хорошенько: не встретилась ли вам на лесной дороге какая-нибудь машина?

— Нет, это точно.

— Какой дорогой вы ехали?

— Какой дорогой? Разумеется, через главные ворота. Я всегда там езжу. То есть я знаю, что есть еще одна, но ею я никогда не пользуюсь. Эта боковая дорожка — всего лишь узкая просека.

— И вы не видели никаких машин?

— Нет, говорю же. Да мне там никогда никто не встречался. Ну, однажды я встретила Джона. Как там его? Габбитас. Но это было несколько месяцев назад, а одиннадцатого марта я точно никого не видела.

— А на обратном пути? Она покачала головой.

— Никого не встречала и не обгоняла ни по дороге туда, ни на обратном пути.

— А в поместье? Около дома стояла какая-нибудь машина, фургончик или вообще какое-нибудь транспортное средство?

— Нет, конечно, нет. Они всегда отгоняют свои машины… О-о, я поняла, о чем вы говорите… Господи!

— Вы не заходили за дом?

— Не обходила ли я столовую? Нет, нет.

— Вы ничего не слышали?

— О чем вы? Не понимаю, что я могла услышать. Ах, да. Выстрелы. Боже мой, нет…

— И когда вы уезжали, было… Сколько, четверть девятого?

— Я ведь говорила, что всегда знаю время, — упавшим голосом ответила она. — Шестнадцать минут девятого.

— Вы можете выпить еще, если это поможет делу.

Если Джоан Гарленд думала, что Барри Вайн обслужит ее, то она ошибалась. Выразительно вздохнув, она встала и шагнула к шкафчику.

— Вы, конечно же, не будете?

Предложение явно было адресовано одному Вексфорду. Тот покачал головой.

— А откуда у вас эти синяки на лице?

Она сидела на диване, выпрямив спину, поставив ноги на пол и баюкая на коленях стакан с виски. Вексфорд пытался прочесть что-нибудь в ее лице. Смущение ли он видел? Стыд ли? Но в любом случае, непохоже было, что вопрос заставил ее вспомнить о какой-то неприятности или обиде.

— Уже почти прошло, — наконец ответила она. — Почти не видно. Я не ехала домой, пока не убедилась, что они поблекли.

— Их видно, — резко сказал Вексфорд. — Уверен, я ошибаюсь, но это выглядит так, будто вас кто-то хорошенько отделал три недели назад.

— Ну, в дате-то вы не ошиблись.

— Вы должны нам рассказать, миссис Гарленд. Вы многое должны нам рассказать, но давайте начнем с того, что случилось с вашим лицом.

Она заговорила торопливо:

— Я сделала пластическую операцию. В Калифорнии. Я ездила к подруге. Там все это делают. Ну, не каждый, конечно. Подруга сделала — и предложила мне обратиться в ту же клинику. Приехать, остановиться у нее.

Вексфорд перебил ее:

— Вы сделали подтяжку?

Единственный знакомый ему термин из этой области.

— И это тоже, — ответила она недружелюбно. — Еще мне поправили веки и верхнюю губу, кое-что по мелочи. Понимаете, я не могла сделать это здесь. Все бы знали. Мне хотелось съездить куда-нибудь. Где тепло. Вдобавок, если уж вам так нужно это знать, я была недовольна своим лицом. Я привыкла с удовольствием смотреть в зеркало, и вдруг мне перестало нравиться, что я там вижу. Вот так.

Итак, картина моментально начала проясняться. Вексфорд задумался, наступит ли такой день, когда Шейле захочется сделать что-нибудь такое, и к своему неудовольствию понял, что это вероятно. В конце концов, кто станет насмехаться над Джоан, презирать или осуждать ее? Она могла себе позволить эту операцию, и результат, судя по всему, вполне оправдал ее ожидания. Инспектор хорошо понимал ее нежелание сообщать об этом соседям или родным и становиться предметом злых сплетен. И впрямь благоразумнее сразу предстать перед ними с новым лицом, и пусть они объясняют это ее хорошим здоровьем или думают, что время, вопреки обыкновению, иногда может пощадить.

Другое дело — чудаковатая и замкнутая Наоми. Ей-то можно и нужно было все рассказать — оставить на нее магазин, доверить оборону форта. Нет никого лучше Наоми — она и бизнес знает изнутри, и на подтяжку обратит не больше внимания, чем обычно женщины обращают на новую прическу подруги или новый цвет ее волос.

— Не думаю, что вы видели мою мать, — сказала Джоан, — это маловероятно. Но если бы вы ее видели, вы бы поняли, почему я не хочу, чтобы она узнавала обо мне такие вещи.