Восьмой круг. Златовласка. Лед - Эд Макбейн

Он разгромил меня в пух и прах. Нет чтобы сжалиться над человеком, у которого на правом запястье эластичный бинт — Марк играл лучше, чем когда-либо на моей памяти. Его подачи были убийственны. Мяч летел низко над сеткой, ударялся о корт, подскакивал высоко вверх и уходил влево, требуя от меня бэкхенда^[43]. Из-за «локтя теннисиста», эпикондилита, которым я страдал, выполнить этот удар мне мешала пронзительная боль. Почти все мои ответные подачи сводились к слабеньким ударам, от них мяч взмывал высоко вверх лишь для того, чтобы по другую сторону сетки наткнуться на удар Марка над головой. А когда мне удалось в ответ на его подачу изобразить что-нибудь поприличнее, Марк оглушал меня целой канонадой слэшей через весь корт, изящных укороченных ударов, приводящих в бешенство свечей и коварных ударов с лета, нацеленных так, что встань я на пути у мяча — так мне бы, чего доброго, голову снесло. Он выиграл первый сет со счетом шесть — два, а второй — со счетом шесть — ноль в свою пользу. Когда спросил, не хочу ли сыграть третий, я ответил, что он — жестокий и бессердечный субъект, беззастенчиво пользующийся немощью калек.

— Да ты повязку не туда надел, — усмехнулся Марк. — Если у тебя локоть болит, так и носи на локте, а не на запястье.

— Нет, — возразил я, — это движение запястья вызывает боль в локте.

— Кто это тебе сказал?

— Врач.

— Что еще за врач?

— Доктор Купер, ортопед.

— Много он понимает в локте теннисиста! У меня «локоть теннисиста» случился впервые, когда мне было шестнадцать.

— И как ты от него лечился?

— Сделал повязку на локоть и полез на крышу с девицей по имени Жизель. Уж Жизель-то знала, как лечить «локоть теннисиста». Если бы Жизель находилась тут, в Калузе, она бы тебе его мигом на место поставила.

— Да не локоть это, а запястье!

— Она бы и запястье тебе вправила, старушка Жизель!

Было уже двадцать минут десятого. Тренировка Марка в избиении беспомощных продолжалась немногим более часа. Корты, где раньше бывали только одни мужчины, начинали заполняться женщинами — кто-то уже играл, кто-то только шел к свободным кортам по обсаженным кустами дорожкам. Кое-где корты поливали, и повсюду слышались ритмичные удары мячей — подача, ответный удар, подача, удар. Утро выдалось прохладное, слабый ветерок шелестел в ветвях деревьев, растущих рядом с кортом. Я поймал себя на мысли: что-то изменилось. Скорее, ничего не изменилось, в этом-то вся и беда. Все было как обычно.

Таким могло бы быть утро понедельника неделю назад — или две недели. Нигде не было заметно никакого возбуждения, никакого отголоска того факта, что прошлой ночью, всего за несколько миль отсюда, женщину с двумя дочерьми зарезали ножом. По правде говоря, в Калузе бывало иной раз, что кого-нибудь зарежут или застрелят, но в основном виной тому были принявшие дурной оборот потасовки в баре. Сенсационные убийства — редкость в наших краях. За три года, что тут жил, я мог припомнить только одно такое — случилось оно на Стоун-Крэб. Дело Хоуэлла. Шуму оно наделало в городе много. А в это утро, кажется, об убийствах на Джакаранда-драйв знали лишь те, кто находился в доме Джейми накануне ночью. Холодок пробежал у меня по спине: один из этих людей был убийца.

— Знаешь, почему теннис стал таким популярным видом спорта? — произнес Марк. — Теннис дает женщинам законный повод продемонстрировать свои трусики. Если бы женщины должны были играть в теннис в коротких платьях, то они бы, наверное, занялись квилтингом. А так — женщина тянется, чтобы сделать подачу, наклоняется для отражения удара, и весь мир видит ее трусики и может вслух восхищаться великолепной задницей. Как же это прекрасно! Ну что, адвокат, у тебя есть время выпить кофе или ты спешишь подавать апелляцию по делу Сакко и Ванцетти?

— У меня есть время выпить кофе, — ответил я.

Шестеро мужчин и четыре женщины сидели за столиками в кофейном павильончике. Пока мы шли к стойке, Марк разглядывал женщин. Одна из них, блондинка с большим бюстом в белой футболке и очень коротких шортах, вызывающе долго посмотрела на него. Он подмигнул ей, а она отвернулась и завязала преувеличенно оживленный разговор с женщиной, сидевшей справа от нее. Марк заказал два кофе и спросил, не хочу ли я сладкую булочку из слоеного теста с творогом. Я ответил, что обойдусь без булочки. Мы заняли столик около стенки павильона, с видом на корт номер пять. Две очень способные теннисистки играли на нем один на один. Старшей из них было лет под семьдесят, но у нее была такая подача, что ее более молодой сопернице приходилось нелегко. Я молча наблюдал за ними несколько минут и пил мелкими глотками кофе. Внимание Марка было целиком поглощено той самой блондинкой, которая смерила его оценивающим взглядом. Когда я спросил Марка, чем он занимался в последнее время, он ничего не ответил. Я повторил свой вопрос.

— В профессиональном плане или в плане общения? — уточнил Марк. — Впрочем, ну его, профессиональный план. В личном все гораздо интереснее. Помнишь, я тебе рассказывал про девушку по имени Эйлин?

— Стюардессу из «Нэшнл эйрлайнс»?

— Нет, стюардесса — это Арлин.

— Ни о какой Эйлин ничего не помню.

— Ну, неважно. Мы с ней так подружились!

— Отлично, — кивнул я.

— Что хорошего? — возразил Марк. — Она переезжает обратно в Огайо. Ей предложили место преподавателя в Оберлине. Вчера вечером звонит мне и говорит, что ей ужас как срочно нужно встретиться со мной. Я говорю — не могу. А она: «Ну я же уезжаю в Огайо!» А я ей: «Знаю, дорогая, что ты уезжаешь в Огайо. Но ведь это будет только в сентябре. А пока еще даже март не наступил».

— Так ты пошел с ней встречаться?

— Нет, у меня была назначена игра в покер, которую вчистую выиграл твой приятель.

— Мой приятель? — удивился я.

— Джейми Берчер. Ты меня с ним как-то познакомил, давно уже. В «Синем море».

— Ах Парчейз? Ты имеешь в виду Джейми Парчейза?

— Да-да. Терапевт, по-моему.

— И ты с ним вчера вечером играл в покер?

— Ты так говоришь, будто тебя это шокирует, Мэтт! Это законом не запрещается, сам знаешь.

— Да, знаю, просто…

— Он в упор меня не узнавал. Руку пожал, как вы поживаете, мистер Голдман, то да се, ну и уселся считать фишки, — продолжил Марк. — Да и черт с ним!

— Ничего не понимаю, — пробормотал я. — Ты ходишь туда играть постоянно?

— Нет, один мой друг позвал меня вчера вечером, за десять минут до того, как позвонила Эйлин. Арт Крамер, помнишь такого? Он занимается продажей недвижимости на Уиспер.

— Нет, я с ним не знаком.

— Два игрока в тот вечер отказались, вот он и спросил, не могу ли я оказать ему любезность и прийти сыграть. Когда-то я с ними играл, но мне не очень понравилось, вот я и не приходил к ним больше. Играют они по маленькой, по пяти или семи карт… Ты в покер-то играть умеешь?