Убийство моей тетушки. Убить нелегко (сборник) - Ричард Халл

Я совсем не такой, каким меня изобразил Спенсер, но в одном он не ошибся. В разговоре я не отвлекаюсь по мелочам, а строго придерживаюсь сути.

Жаль, что инспектор Хупингтон ведет себя совсем наоборот. Копается в мелочах, не имеющих никакого значения. Отнимает у меня время, которое я мог бы потратить на благо «Агентства». Спенсер и Латимер мертвы, их уже не воскресишь, а фирма должна продолжать работу, иначе очень скоро нам всем нечего будет есть.

А ведь я достаточно постарался, чтобы ему помочь. Фактически создал дневник Латимера, где убедительно показал его намерения. Это случилось после трагических событий, но сути не меняло. Главное, дневник Латимера помог сформировать довольно правдоподобную версию гибели Спенсера. Надеюсь, мне удалось убедить в этом инспектора.

Поначалу он думал совсем иначе.

Пожалуй, я опишу все по порядку, раз уж начал.

На следующий же день после трагедии в «Агентстве» инспектор Хупингтон начал расследование и несколько раз беседовал со мной. Подолгу и очень нудно. Детали я не запомнил, потому что он постоянно перескакивал с одного на другое.

– Насколько вы были дружны с погибшими коллегами?

Таким, кажется, был его первый вопрос, который в известной мере поставил меня в тупик. Я не хотел притворяться, что у нас все шло гладко, но откровенничать сверх меры с таким человеком, как инспектор Хупингтон, было опасно. Он легко мог обратить мои слова против меня.

Поэтому я, поразмышляв несколько секунд, осторожно ответил:

– Думаю, наши отношения можно назвать вполне дружескими. С Латимером мы были знакомы в течение нескольких лет. Это он уговорил меня перейти сюда, оставив хорошо оплачиваемую работу. Но я должен заметить…

– Извините, сэр. Значит, вы были знакомы с мистером Латимером некоторое время до образования «Агентства». А с мистером Спенсером?

– С ним я знаком не был.

– Мистер Латимер и мистер Спенсер раньше знали друг друга?

– Да, но это было неблизкое знакомство, и вместе они никогда не работали.

– Значит, вы оцениваете свои отношения с ними как дружеские?

Тут мы вернулись к тому моменту, когда он меня прервал.

– Верно, – сказал я. – Но у нас бывали разногласия.

Он понимающе кивнул.

– Отношения отношениями, но особой теплоты к ним вы не испытывали. Верно?

Я пожал плечами:

– Почему же, я тепло относился к каждому.

Тут можно было говорить что угодно. Никто не мог мои слова опровергнуть и доказать, что я относился к покойным коллегам без особой теплоты. Инспектору, сколько бы он ни опрашивал персонал, не удастся выяснить, что я на самом деле думал о Спенсере и Латимере. Несомненно, у мисс Уиндэм появятся домыслы, подсказанные «женской интуицией», что с дурочки возьмешь. Но никаких фактов она привести не сможет, а инспектор, какой бы он ни был, на станет в расследовании опираться на чью-то интуицию.

– Так вы говорите, у вас бывали разногласия? – произнес Хупингтон, прервав мои размышления. – И в чем они выражались?

Вот тут над ответом следовало основательно подумать. Но времени у меня не было.

– Откровенно говоря, – произнес я, осторожно выбирая слова, – мне не нравилось их отношение к работе. Я ушел с предприятия, где у меня было весьма устойчивое положение, в надежде, что здесь мои усилия будут должным образом поддержаны. Однако они вкладывали в работу меньше энергии.

Инспектор слушал меня молча, изредка кивая.

– Возможно, я был к ним излишне строг, – продолжил я. – Работа Спенсера состояла в том, чтобы находить клиентов. Более или менее он с ней справлялся. Латимер у нас занимался, если можно так выразиться, творчеством. Писал рекламные тексты и часто жаловался, что ему не создают здесь надлежащих условий. Но мне кажется, это одна из отговорок. Когда лень работать, их можно найти массу. Существует такое понятие, как чувство долга. Если оно у человека имеется, он работает, даже превозмогая усталость. Не сомневаюсь, с вами такое не раз бывало.

– Очень часто, – инспектор кивнул, затем, помедлив секунду, спросил: – Значит, ваши коллеги не сильно утруждали себя работой? Их можно было назвать лентяями?

Я чуть замялся:

– Ну, лентяями я их не считал. Просто мне казалось, что они работают не так интенсивно, как я. Полагаю, мисс Уиндэм и Томас вам кое-что о них расскажут. – Я помолчал. – Должен сказать, что как раз сейчас у нас появился новый важный заказ, и в связи с этим возникло очень много работы.

Последние слова я произнес со значением, но инспектор намека не понял. В том, что он не замечает изменений в интонации, я убедился во время наших последующих встреч.

Он лишь кивнул в знак того, что принимает это к сведению, и снова принялся задавать свои бессмысленные вопросы. Во всяком случае, таковыми они казались мне, а инспектор, как потом выяснилось, придавал им большое значение.

– Как относились к погибшим совладельцам «Агентства» служащие? Томас и… – он заглянул в блокнот, – мисс Уиндэм?

– Понятия не имею, инспектор. Мне никогда не приходило в голову интересоваться мнением машинистки о моих коллегах.

Наверное, я произнес эту фразу излишне резко, но надо же было как-то поставить его на место. Однако все было напрасно. Он гнул свою линию:

– Из разговора с Томасом и мисс Уиндэм я сделал вывод, что мистер Латимер временами был с ними довольно груб. Это так?

– Ну, грубость – это громко сказано, – отозвался я. – Просто он отдавал им распоряжения властным тоном.

– Еще я слышал, – продолжил инспектор, – что мистер Спенсер открыто выражал нежелание держать на службе замужнюю женщину.

Я пожал плечами:

– От Пола Спенсера можно было услышать и не такое. Да, я помню, как он однажды в разговоре с мисс Уиндэм высказался – я решил, что в шутку, – в том духе, что уволит ее, если она выйдет замуж. И обосновал это невозможностью совмещать домашнее хозяйство, ребенка и работу. Насколько я понял, мисс Уиндэм эта шутка не очень понравилась. Она несколько старомодна, и ее легко обидеть.

– Я не удивлен, – заметил инспектор, быстро записывая в своем блокноте. – Получается, что мистер Спенсер угрожал мисс Уиндэм увольнением, если она выйдет замуж?

– Выходит, что так, – согласился я, – но нет уверенности, что он говорил это всерьез.

– Вы думаете, она не могла воспринять это всерьез?