Дочь палача и ведьмак - Оливер Петч

Симон наклонился чуть вперед.

— В хронике упомянуты все реликвии, которые хранятся в сокровищнице, — пояснил он. — Но в списках графа их значилось гораздо больше, и среди них…

— Что еще за списки? — перебил его Куизль. До сих пор он лишь молча слушал, покуривая трубку. — Я об этом ничего не знаю. Или, может, этот родовитый умник свой кабинет изволил тебе показать? Хватит ерунду городить, прошу тебя!

— Не так быстро. Я еще не рассказал вам самое интересное…

Лекарь примирительно поднял руки и ухмыльнулся. Он знал, что тесть его отличался неуемным любопытством, и теперь настала очередь Симона помучить палача томительным ожиданием.

— Разумеется, граф своего кабинета мне не показывал, — сказал он напыщенным тоном. — Я заглянул туда без его согласия. Вот там я и увидел эти списки и план. План, на котором, как я думаю, обозначены бывшие подземные ходы и подвалы крепости. Не исключено, что это тот самый план, который выкрали у библиотекаря. А значит, нельзя исключать и того, что граф и есть тот самый колдун и он, как и монахи, охотится за спрятанными сокровищами.

Симон с удовольствием отметил, как растерянно уставились на него Магдалена с Куизлем.

— Ты обыскивал кабинет графа? — изумленно спросила жена. — Но если бы тебя кто-нибудь заметил…

— Но никто меня не заметил, — успокоил ее Симон и постарался при этом не вспоминать о пережитом на карнизе.

— Ну? Где же теперь этот план? — спросил палач.

Симон, обрадованный растерянным видом тестя, мгновенно сник.

— Хм, забрать его, к сожалению, не представлялось возможным, — ответил он. — Но я хорошо его запомнил. Там еще слова были начертаны, их я уж точно не забуду… — Он сосредоточился. — Hic est porta ad loca infera. Что в переводе значит…

— Вот врата в подземную часть, — пробормотал Куизль. — Без тебя знаю, умник ты наш. Именно их мы и ищем. Но ты же отыскал, где эти врата находятся?

Симон смущенно пожал плечами.

— Нет, к сожалению. Времени было слишком мало, да и написано все было неразборчиво.

Магдалена вздохнула и улеглась на жесткой скамье.

— У меня это все в голове уже не укладывается! — простонала она. — До сих пор мы считали, что этому ведьмаку нужны только облатки. Поэтому он похитил Виргилиуса, чтобы надавить на его брата, настоятеля. И это ему удалось. Так при чем здесь подземные ходы? Зачем графу их карта? И что прячут там брат Бенедикт и брат Экхарт, будь они оба неладны? Бред сплошной!

Симон промолчал. Он вспомнил о платке с вышитой буквой «А», который нашел возле могилы старого монаха. Они с Куизлем так и не сказали о нем Магдалене, чтобы та не напугалась еще больше. Может, в подземельях монастыря действительно прятался голем — автомат, оживленный с помощью облаток? И как же его теперь остановить?

— На что угодно готов поспорить, что облаток в дароносице уже нет, — сказал палач, потягивая погасшую трубку. — Этот колдун забрал их, как пить дать. Завтра на праздник приор и остальные монахи просто вынесут несколько новых облаток и покажут паломникам. Никто и не заметит.

— И на твоего Непомука повесят убийство Виргилиуса и Келестина. Может, он уже во всем сознался на дыбе… Черт! — Магдалена спешно перекрестилась, осознав, что ругается в часовне. — Теперь, раз нашелся труп Виргилиуса, даже настоятель нам не поможет! Вот что хуже всего!

Симон прикусил губу.

— И Андексская хроника тоже пропала, — прошептал он. — Может, я нашел бы там что-нибудь про эти ходы, но теперь… — Он покачал головой, повернулся к палачу и сочувственно произнес: — Судя по всему, придется вам смириться с участью вашего друга. Даже если мы выясним, что там, в этих туннелях, и для чего колдуну нужны облатки, пока мы не разыщем настоящего преступника, невиновности Непомука доказать не сможем.

Симон беспомощно развел руками.

— И я понятия не имею, как нам это удастся за эти несколько дней перед казнью.

— Я не собираюсь сдаваться! Никогда! — Палач грозно поднялся со скамьи, его могучее тело отбросило длинную тень на стены часовни. — Проклятие! Я знаю, что Непомук еще не признался. Чувствую это каждой косточкой! Мы слишком долго друг друга знаем. Но вам, молокососам, этого не понять.

Он зашагал к выходу, но потом обернулся еще раз.

— И знайте, что я собираюсь делать теперь. Я буду думать. И что-нибудь да придумаю. Скорее четвертованного сошьют обратно, чем я брошу друга в беде. Счастливо оставаться!

Шаги палача гулко отдавались по тропе, пока он шел вдоль монастырской стены, и вскоре Симона с Магдаленой вновь окутала тишина.

Через некоторое время лекарь прокашлялся.

— Магдалена… — начал он нерешительно. — Знаю, в последнее время тебе и детям нелегко пришлось…

Женщина отвернулась, ей вдруг понадобилось поправить платок и волосы.

— Можно бы и погромче, баран ты упрямый! — проворчала она. — Я уж решила, что без мужа осталась. С Маттиасом дети лучше ладят, чем с собственным отцом.

Симон почувствовал тяжесть на сердце.

— Послушай, мне очень жаль, — ответил он. — Просто все это выше моих сил, наверное. Эти ужасные убийства, твой вечно хмурый отец, а теперь еще и графский сын…

— Мальчику хотя бы лучше? — тихо спросила Магдалена.

Симон пожал плечами.

— Я дал ему иезуитского порошка, который отыскал в аптеке. Все остальное в руках Господа. — Лекарь вздохнул. — Если мальчик умрет, то меня, наверное, постигнет та же участь. Но я и думать об этом не хочу. — Он нерешительно улыбнулся. — По крайней мере, теперь я разгадал наконец, в чем секрет этой проклятой эпидемии.

— И в чем же там дело? — полюбопытствовала Магдалена.

Симон заметил, что обида ее постепенно начала проходить, и почувствовал облегчение. Все становится преодолимым, если держаться вместе.

— Ну, думаю, я теперь знаю, чем вызвана болезнь, — ответил он наконец. — Хотя мертвых это, конечно, уже не вернет. Но теперь мы хотя бы знаем источник этой заразы и сможем как-нибудь ей противостоять. Надеюсь, Шреефогль сумел выяснить все подробнее.

Симон шепотом поделился с ней своими догадками, а Магдалена тем временем пододвигалась к нему все ближе и в конце концов прильнула, словно маленькая девочка, к его плечу.

— И ты считаешь, что все люди заболели от этого? — спросила она с сомнением.

Симон кивнул.

— Многое указывает на это. Я читал об этом в книге того итальянца Фракасторо. Он описывал те же симптомы.

— Тогда остается надеяться, что мы скоро изловим этого негодяя.

Магдалена прижалась к нему, и Симон почувствовал, как она дрожит. Стояла уже середина июня, однако ночи были еще непривычно прохладные. Лекарь снял с плеч свой плащ и заботливо укрыл им жену.