Чисто семейное убийство - Елена Юрская

И я поняла, что он не убийца. Сейчас от меня зависело многое, но он продолжал руководствоваться принципом «пусть мир рушится, но жадность должна торжествовать». Нет, не убийца. И это к лучшему. Потому что если Миша убил Пономарева, Гена — трех женщин, а Катя, по молодости, Федора, то наша незапятнанная ничем, кроме беспочвенных Аглаидиных подозрений семья становится единственным претендентом на Патриаршие пруды. Вова Супчик лопнет от зависти, но работа не даст ему умереть.

— Пока, — сказала я и со всей силы хлопнула дверью…

— Бабушка и Аня уже спят, — предупредил меня Яша.

— А Тошкин?

— Тошкин купается.

— Тогда где его одеяло, подушка и уголовный кодекс?

Я обвела взглядом разрушенную спальню и поняла, что Тошкин готовит мне грандиозный сюрприз. Он, наверное, явится в комнату под покровом ночи, при неверном пламени свечи и в одеянии свежевымытого Адама. Он хочет, чтобы я заснула, размягчилась и перестала выполнять его работу. Он хочет видеть меня женщиной. Это романтично. Но несвоевременно. Тем более, что уже в течение трех суток подряд в силу сложившихся обстоятельств я отказывалась от ужина.

Он пришел сразу. И ушел тоже очень быстро, оставив вместо себя пренеприятные галлюцинации в виде учительницы по химии, гневно вопрошающей: «Какова валентность железа в соединении феррум два о три?» Я покрылась холодным потом и представила себя свободным электроном. В голове бродили обрывки фраз, мною же и оброненных. Я подпрыгнула на кровати и вспомнила то, что показалось мне признаком глубокой родственности. В ушах даже зазвенело: «Мы отдадим твою статью хозяину. Пусть почитает».

Миша оказался куда хитрее, куда грамотнее, чем все эти вырожденцы Тошкины, Кривенцовы и примкнувшие к ним Прядко.

— Аглаида Карповна!

Я стояла над раскладушкой и пристально всматривалась в бабушкино лицо. Она очень старалась притвориться спящей, но веки дергались, глаза были чуть приоткрыты, она даже немного щурилась, чтобы не пропустить момент моего ухода. Аглаида Карповна меня боялась. И вместе с тем игнорировала. Такие случаи в моей практике уже были. Поэтому я стараюсь не дружить с женщинами.

— Нам надо поговорить. Вы все равно не спите.

— Ладно.

Тяжело вздыхая, она поднялась и пошла вслед за мной. На кухню. Я молча разлила водку для компрессов в маленькие изящные рюмки, подаренные моему мужу за помощь в приватизации пивоваренного завода, и произнесла трагическую фразу:

— Выпьем за помин души Федора!

Бабушка охнула, настороженно посмотрела на меня и выпила.

— Что вы нашли в моей сумке?

— Кольцо, — еле слышно молвила она. — Кольцо, которое я подарила Федору в предпоследний приезд. Он любил всякие побрякушки и носил его не снимая.

— Надо было намылить руки. У меня при стирке всегда обручалки падали. Мама говорила, что это плохая примета. Теперь я вообще не стираю.

— Оно снималось само. Просто ему нравилось. Он вам его подарил?

Подозревая меня в смерти Федора, Аглаида Карповна сразу уважительно перешла на «вы». Но я поспешила ее разочаровать. Иногда бывают моменты, когда нужно отбросить личные амбиции и подождать, пока памятник нерукотворный воздвигнет мне кто-то другой.

— Не он и не подарил! — заговорщически прошептала я. — Аглаида Карповна, вам пора сделать выбор. И огласить результаты соревнования.

— Да?

Она очень удивилась и явно ждала объяснений. Я молча налила нам еще по рюмке и выпила свою. Алкоголь придал моему фонтану красноречия оттенки современного дизайна…

Когда я закончила свою пламенную речь, Аглаида Карповна встала со стула, выпрямилась, поправила волосы, протянула мне руку и сказала:

— Зови меня просто Гашей!

И заплакала. Я тоже заплакала — сказалось напряжение нескольких последних дней и невозможность предложить бабушке что-нибудь равноценное простому русскому имени Гаша.

— Значит, его… — всхлипнула бабушка.

— А может, еще и не его. Просто деньги. Но там. В квартире. Иначе все это глупости.

— И что нам делать?

Есть ли у меня план? Да у меня целых три плана. Один другого хлеще. Бабушка, кстати, безоговорочно выбрала самый безумный. Если он провалится, мы будем лежать с ней в одной палате. Психоневрологический диспансер просто обогатится, открыв нам свои объятия. Со временем на его стенах даже повесят мемориальную доску: «Здесь отдыхали от трудов праведных Крылова и Алексеева».

И все же я сомневалась. Утро застало врасплох меня, а я — Аслана, некогда крупного мафиози, ныне отца-основателя города на общественных началах. Буквально в прошлом году он подарил мне на свадьбу американку — в лучших дворовых традициях нашего пролетарского поселения. Если бы я была чуть корыстнее, то отдыхала бы каждый год на Майами. Я живо припомнила его мобильный телефон и с внутренней дрожью набрала номер.

— Надя Крылова. Мне нужна твоя помощь.

— Тебя опять похитили, дорогая, — усмехнулся Аслан, и я подумала, что он оказался бандитом-долгожителем, потому что умел ничему не удивляться, получил высшее образование и легко переходил с кавказского на русский. — Куда приехать?

— Ты мне должен, — скромно сказала я.

— Да?! — В его голосе зазвенел металл. По «понятиям» я, видимо, не туда попала, и, будь на месте Аслана какой-нибудь другой урка, я бы уже «отвечала за базар». Но он всего лишь еще раз жестко переспросил: — Да? Аслан тебе должен?

— Американку! — пояснила я, и мой друг-бандит понес серьезную потерю. Металл в голосе стал быстро испаряться, а бумажный самолет с текстом моей статьи начал набирать отчаянную высоту. Мне просто надо было выяснить, что он делал на запасном аэродроме в квартире Миши. — Кто из наших является учредителем «СОС-инвеста», зарегистрированного в кипрской офшорной зоне? И если можно, какова была сумма первоначального взноса?

— Тебе нужен весь список? Ты идешь в поход на мэрию? Или выше? — снова усмехнулся Аслан.

— Мне нужен весь список. Кто из жителей нашего города — только и всего… Ты же обещал. Американка — это любое желание, — напомнила я.

— Это дорогая информация, может, лучше кругосветное путешествие?

— Зачем ты торгуешься? — обиделась я.

— Ты когда-нибудь видела обезьяну с гранатой, из которой уже вырвали чеку?

Что за грязные намеки? Конечно, я знаю, как выглядят обезьяны. К нам иногда приезжают зверинцы, у нас есть стационарный цирк и даже небольшая собственная труппа. В конце концов, у фотокнязей в городе есть целый питомник обезьян, с которыми посылают народ в командировки в места активного отдыха трудящихся. Что еще придумал этот гнойный прыщ Миша?

— Так вот, дорогая, когда я прочту тебе этот список, этой обезьяной станешь ты! — Аслан аппетитно расхохотался.