Сын за сына - Александр Содерберг

Йенс разблокировал колеса под кроватью Софии. Они выкатили ее в коридор и направились к заднему выходу из больницы.

Вибеке Стин наткнулась на них, когда выходила из комнаты отдыха. Она была вне себя.

– И куда вы ее увозите, а?

– Отсюда, – ответил Йенс по-датски.

– Вам это запрещено.

– Мы все равно это сделаем.

Вибеке стояла на своем:

– Она в очень плохом состоянии, без медицинской помощи она умрет.

– Она получит помощь, – сказал Йенс.

– Когда?

– Через десять-пятнадцать часов.

– Возможно, будет уже слишком поздно…

Йенс заметил, что врач говорила серьезно, почти умоляюще.

– Прошу вас все обдумать, – добавила она.

– Лучше помогите нам, – попросил Йенс.

Она скептически прищурилась:

– Как?

– Мы в любом случае заберем ее.

– Ей нельзя просыпаться, – сказала Вибеке. – Вы должны все время держать ее под наркозом. Ни в коем случае нельзя допустить кровотечение. Нужны постоянные капельницы и контроль пульса.

Йенс отошел от кровати и направился к Вибеке, отметив ее встревоженность, что было вполне естественно. Подхватив ее под руку, он сказал:

– Давайте возьмем все необходимое.

Йенс и Вибеке опустошили запасы лекарств. Врач продолжала объяснять ему, какие препараты он должен давать Софии, как часто и каким образом. Когда они закончили, Йенс попросил у Вибеке ключи, закрыл ее в кладовке и ушел.

Они выкатили койку на улицу с черного входа в больницу. Там стоял «Шевроле Экспресс» с открытыми задними дверями. Лотар ждал в багажном отсеке фургона. Софию закатили внутрь. Они заблокировали каталку, закрепили ее тросами к полу и стенам и поехали прочь, медленно и осторожно.

Заднюю часть автомобиля трясло, в то время как Лотар с Йенсом крепили капельницу, а Йенс передавал Лотару информацию, которую только что получил от врача в больнице.

– Я все сделаю, – сказал Лотар.

– Отлично, – ответил Йенс и, немного помолчав, добавил: – Ты молодец. – Он похлопал Лотара по плечу.

Тот молча расставлял лекарства в пластиковой коробке на полу.

Йенс пролез вперед и опустился на сиденье рядом с Михаилом.

* * *

Эйнар Ларсен был ошеломлен. Своего коллегу со связанными руками обнаружил рано утром сменщик. Пациентка с неустановленной личностью исчезла. А вдобавок и кровать, на которой она лежала.

Ни одна из камер наблюдения ничего не зарегистрировала.

Ларсен прочитал данные из Швеции. Тест ДНК ничего не показал, отпечатки пальцев – тоже. Личность женщины оставалась неустановленной.

Он почесал голову, что иногда делал, когда хотел сконцентрироваться. Что-то терзало его.

Эйнар перебирал в памяти события последних дней, заявления, расследования. Он что-то увидел, заметил на ходу… недавно… только что… Что-то, связанное с полицией Копенгагена, которая занималась заявлением от полиции Мальмё, по другую сторону пролива. Они попросили о помощи…

Что же, блин, там было?

Эйнар стал перебирать свои бумаги, высокие неразобранные стопки. Он ругал сам себя за неаккуратность. Но в конце концов нашел то, что искал.

Он пролистал отчет. Странная стрельба у многоэтажной автостоянки в Мальмё. Никаких свидетелей, оружие с глушителями, как предполагала шведская полиция. Скудная информация… Но внимание Эйнара Ларсена привлекла не стрельба, а то, что случилось в больнице через короткое время после нее.

Он продолжил рыться в бумагах на столе – и обнаружил, что в Университетскую больницу в Мальмё поступил мужчина с пулевыми ранениями. Мужчина без удостоверения личности. Он был прооперирован, а затем его забрали двое мужчин и исчезли.

Похожая история?

Он снова почесал голову.

– Здравствуйте!

Эйнар поднял глаза от стола. Перед ним стояла Вибеке Стин. Он привстал.

– Добро пожаловать, присаживайтесь. Нормально прошло с художником?

Она села.

– Не знаю. Память подводит… Надеюсь, изображения вам помогут.

Эйнар допросил ее. Вибеке рассказал о мужчинах, о том, как они выглядела, когда она встретила их в коридоре. Что они не угрожали ей, но вели себя бесцеремонно.

– Они беспокоились за пациентку, – сказала врач.

– Ее друзья?

– Возможно…

– Они говорили что-нибудь?

Вибеке задумалась.

– Они сказали, что она получит помощь через десять-пятнадцать часов.

– Еще что-то?

– Он разговаривал на датском, мужчина, который обращался ко мне. Но говорил странно.

– В каком смысле?

– Знаете, когда люди долго живут за границей, их речь становится как будто несовременной, почти как детская.

Эйнар Ларсен записывал в блокнот.

– У меня еще один вопрос, – сказал он.

– Да, пожалуйста…

– Зачем это делать? Забирать человека из больницы?

– Что вы имеете в виду?

– Такое случалось раньше? Что кто-то совершал подобное?

Вибеке сдерживала смех.

– Да, это был третий раз за неделю.

Он улыбнулся ее юмору.

– Нет, такого не случалось раньше, – сказала она.

Но такое случилось буквально на днях на шведской стороне пролива. Аналогичная ситуация.

Эйнар попрощался с Вибеке Стин, сел и продолжил размышления.

Зачем делать такое, идти на огромный риск…

Очевидно, что за человеком следят; возможно, он находится в розыске.

В розыске…

Эйнар Ларсен начал искать в компьютере. Он не мог войти в шведскую базу данных, поэтому начал с датской. Поиск давался легко, потому что женщин там почти не было. Ни одной женщины, выглядевшей как пациентка. Он стал проверять базы Европола и потом Интерпола.

После получаса прокрутки списка и просмотра слишком большого количества фотографий находящихся в розыске Ларсен наконец узнал ее. Розыск вела французская полиция, и он имел пометку низкого приоритета.

Женщину звали София Бринкман, шведка, внесена в реестр в Стокгольме.

Эйнар поднял трубку и набрал номер полковника полиции Густава Пелтье.